Он узнал существа из книжек дяди Дрона. Они были не просто трупами, а лацедонами, монстрами, питающимися телами утопленников. Джиджи сделал еще один шаг назад, но лацедоны окружили его. У дворянина хватило ума на то, чтобы выхватить шпагу.

Второй лацедон занес руки над его головой. Джиджи почувствовал вонючий, едкий запах его дыхания, когда существо приблизило к нему свое гниющее лицо.

Затем монстр ударил Джиджи по лбу своими пальцами с повисшими на них водорослями. Джиджи воткнул свое оружие в тело существа, но лацедон освободился и нырнул в воду.

Оставшиеся лацедоны плавали вокруг него и били его но ногам, пытаясь уронить в воду. Изредка они всплывали на поверхность и злобно смотрели в лицо Джиджи.

«Они играют со своей добычей», — подумал Джиджи, подавляя подступающую к горлу тошноту.

Из раны над бровью лилась кровь, застилая один глаз, и стекала в воду. Это приводило живых мертвецов в исступление. Джиджи снова пронзительно закричал и, пытаясь расчистить себе путь к берегу, начал расталкивать отвратительных монстров по сторонам. Действовать в воде было очень трудно, а нападавших было слишком много. Нельзя было идти не оглядываясь вперед — они могли напасть сзади.

Один из лацедонов поднялся и двинулся к Джиджи. Молодой человек теперь мог лучше рассмотреть его чешуйчатое тело, водянистое гниющее лицо и желтые навыкате глаза. Другой лацедон тоже принял вертикальное положение, затем еще один и еще, пока все живые трупы не двинулась на него как солдаты.

Дворянин развернулся в холодной воде, он не мог выбрать, куда бежать. Он уловил мерцание путеводного камня, исходящее из голенища его сапога. Свет камня был виден в темноте даже из-под воды.

Джиджи вытащил камень, надеясь, что его свет сможет победить монстров, или хотя бы ослепить их. Он попытался вспомнит кусочек считалочки, которую он знал в детстве: «Вампир боится света дня, а днем тебя, его, меня».

Путеводный камень осветил берег, но его свет никак не повлиял на живых мертвецов.

Монстры начали булькать, как тонущие люди, которыми они собственно и были.

Все вместе они подняли свои руки. Джиджи догадался, что это был своего рода воинственный клич. Лацедоны, оскалившись, злобно смотрели на него.

«Конец!» — подумал дворянин.

Вдруг позади него с вершины каскада раздался страшный рев. На глазах у Джиджи тела лацедонов загорелись холодным голубым пламенем. Трупы нырнули обратно в пруд. Вода в потоке искрилась голубым светом, поглощая мертвецов.

Пруд стал темным из-за разваливающихся тел. Через некоторое время тела унесло течением, и вода в пруду снова стала чистой.

Джиджи видел, что в воде остались только два монстра, оба слева от него.

Бросившись вправо к берегу, в надежде на то, что лацедоны не последуют за ним, молодой человек заметил, как какая-то темная, неуклюжая тень прыгнула с вершины каскада над его головой в пруд. Джиджи выскочил из воды на скалистый берег, задыхаясь.

В пруду позади него послышался еще один всплеск и раздался все тот же ужасающий рев. Джиджи резко развернулся, чтобы увидеть, что же такое еще присоединилось к лацедонам в воде.

Около берега плавало обезглавленное тело лацедона. Второй лежал на другом берегу, прижатый к земле огромным черными медведем. Монстр пытался еще как-то сопротивляться, пока медведь одним движение лапы не распорол его от глотки до живота.

— Слава Селине, — прошептал Джиджиони.

Когда он это сказал, медведь посмотрел на него. Джиджи похолодел. Он никогда не видел в Кормире такого огромного медведя. Медвежья шкура была вся черная, как ночь, кроме двух серых пятен, одно под брюхом, а другое на лбу.

Медведь, наклонив голову, уставился на дворянина. Из его ноздрей поднимался пар. Затем он отвернулся и удалился в темноту леса.

Джиджи не чуя под собой ног, каким-то чудом преодолел остаток пути до вершины каскада. На вершине холма стоял храм, его окружал луг, залитый лунным светом. Задыхаясь, Джиджи упал на траву возле воды. Его голова пылала, а все его тело тряслось от холода.

За все годы, проведенные в Приморье, на него никогда не нападали живые мертвецы.

«Что делали лацедоны в ручье, посвященном Селине? Знает ли о них мать Аледью? — думал Джиджи. — Возможно, что она стала слишком стара, чтобы защитить холм от злых сил?»

Облака на востоке начали редеть как будто испарялись под лунным светом.

Лунные лучи отражались в Драконоводье, Сером Ручье и в каскаде ступенек Селины.

Они превратили ручей, который извивался по лугу, в серебряную ленту.

Джиджи поднялся на ноги и пошел вдоль ручья к храму. В его сапогах хлюпало. Серебрящаяся вода текла из храма в канал, начинающийся прямо около его ступней. Джиджи поднялся по ступеням и вошел в храм.

Храм Лледью, построенный во имя Селины, на самом деле был не храмом, а открытой часовней. Колонны из белого камня, образующие круг, венчала крыша в виде купола. Стен на было. Лучи восходящей луны проникали между колоннами и отражались в бассейне, находящемся в центре храма.