— Шарль сказал, что вы хотите прийти ко мне на сеанс…

— Все так. Мне нужен сеанс внушения.

— В каком контексте? Ваши вопросы показались мне странными. Как правило, у моих пациентов проблемы с курением, аллергия или…

— Я хочу еще раз пережить один эпизод своей жизни.

Саше улыбнулся, сел поудобнее, наклонил голову к плечу, как художник, оценивающий свою модель, и спросил:

— Какое-то давнее воспоминание?

— Нет. Событие произошло две недели назад, но я думаю, что мое подсознание скрывает некоторые детали. По словам Шарля, с вашей помощью мне удастся их вспомнить.

— Это не сложно. Для начала введите меня в суть контекста, а потом…

— Подождите.

Диана вдруг поняла, как ей страшно впускать этого человека в свои мысли, и спросила, чтобы оттянуть неизбежное:

— Сначала объясните… как вы будете восстанавливать мои воспоминания?

— Вам совершенно нечего бояться, мы сделаем это вместе.

— Командная работа основывается на доверии. Скажите, что вы будете делать… у меня в голове?

— Боюсь, я ничего не смогу объяснить, — хмыкнул Саше.

— Почему?

— Чем больше вы будете знать о моем методе, тем активнее станете сопротивляться.

— Я пришла сюда по своей воле.

— Я говорю о вашем подсознании. О бессознательном, которое отказывается выдавать информацию. Если вы его вооружите, не сомневайтесь: мозг будет обороняться.

— Я не могу… вот так открыть перед вами свой мозг…

Психиатр промолчал, оценивая ситуацию, схватил пресс-папье, вернул его на место и начал неторопливо объяснять:

— Гипноз — не более чем вид очень глубокой концентрации. Мы с вами будем говорить о физических ощущениях — например, о том, как течет по жилам ваша кровь, — и постепенно вы обо всем забудете: обо всем, кроме этих ощущений. «Выключения» такого типа случаются и в повседневной жизни. Скажем, вы очень внимательно изучаете какие-то документы, вас кусает комар или мошка, а вы ничего не чувствуете. Вы как бы под гипнозом, в трансе. То же самое происходит во время религиозных церемоний: мозг инициируемого не получает сигнала о физической боли.

— Именно в таком состоянии гипнолог может преодолеть барьеры бессознательного?

— Именно так, поскольку заслон выставляет не человек, а его сознание. Достигнув определенной стадии концентрации, мы отключаем рассудок. Гипнолог общается с бессознательным пациента.

Диана вспомнила случившуюся с ней в юности трагедию. Она потратила не один день, чтобы забыть о ней, превратив свою память в неприступный сейф.

— Как далеко в глубь памяти возможно зайти?

— Безгранично далеко. Вы бы удивились, узнав, сколько моих пациентов, сидя в этом кресле, впадают в детство. Лепечут. Не могут сфокусировать взгляд, как новорожденные младенцы. Можно даже уйти за грань.

— За грань?

— Добраться до хранящейся в нас памяти о прежних жизнях.

Диана невесело рассмеялась:

— Я не верю в реинкарнацию…

— Я говорю не о каких-то конкретных жизнях, а о той памяти, вместилищем которой является каждый из нас. Геном человека по сути своей и есть память о нашей эволюции, заключенная в плоть.

— Звучит красиво, но мы говорим о конкретных воспоминаниях…

— Ну конечно! Возьмем, например, так называемых младенцев-пловцов. Стоит погрузить грудничка в воду, и он немедленно рефлекторно смыкает связки. Откуда берется этот рефлекс?

— Инстинкт самосохранения.

— В возрасте нескольких дней от роду?

Диана моргнула.

— Этот инстинкт — наследие тех незапамятных времен, когда человек был не человеком, а амфибией. При контакте с водой ребенок — не он, его тело — вспоминает то, что находится за пределами сознания. Возможно, под гипнозом такие воспоминания возникнут не в подсознании, а в сознании.

Диана почувствовала смятение. Она больше не была уверена, что хочет остаться и совершить в этом кабинете большой скачок. Окончательно смутила ее одна странная деталь: наступил вечер, и в кабинете сгустился сумрак, но глаза гипнолога сверкали ярче, чем днем. Диане даже показалось, что от его зрачков исходит особый, как у волков, блеск. У хищников между сетчаткой и склерой есть пластинки, отражающие большее количество света. У Саше был тот самый, серебристый взгляд… Диана решила уйти, но гипнолог неожиданно попросил:

— Не расскажете, какую сцену хотите пережить снова?

Диана взяла себя в руки, вспомнив, как несколько часов назад в палате Люсьена твердо решила довести дело до конца. Она вжалась в кресло и заговорила:

— В среду, двадцать второго сентября, около полуночи, мы с моим приемным сыном попали в аварию на окружном бульваре у ворот Дофин. Я не пострадала, но мой ребенок две недели находился между жизнью и смертью. Думаю, сегодня опасности больше нет, но…

Диана колебалась:

— Я бы хотела восстановить в памяти минуты, предшествовавшие аварии. Каждое движение, каждую деталь. Я должна быть уверена, что все сделала правильно.

— Вы думаете, что не справились с управлением?

— Нет. Авария случилась из-за грузовика, выехавшего поперек дороги. Но… В тот вечер я немного выпила и хочу быть уверена, что хорошо пристегнула ребенка.

Преодолев последние сомнения, она добавила:

— Не стану скрывать, что в момент столкновения ремень не был пристегнут.

Глаза Саше блеснули в темноте, как два огонька. Он наклонился к Диане через стол и спросил:

— Если ремень не был пристегнут, значит, вы забыли это сделать, так я понимаю?