Она слышит щелчок, ощущает ту тайную эгоистичную радость, которая сопровождает любое — даже самое незначительное — ее действие, направленное на защиту сына.

Проходит еще несколько секунд, и Диана наконец отвечает:

— Я… я защелкнула ремень безопасности.

— Вы в этом уверены.

— Совершенно уверена.

Глубокий низкий голос Саше проник в ее сознание:

— Задержитесь на этом воспоминании. Внимательно оглядите внутренность машины.

Бодрствующая часть мозга Дианы осознает, что включилась ее мысленная видеокамера. Она вглядывается в сердцевину запечатленного мозгом кадра.

Темное пространство салона. Потертые сиденья завалены всяким барахлом. Мятый спальник цвета хаки на полу. Старые журналы у задней дверцы кузова… Жестяные дверцы без покрытия…

Она могла разделить свое воспоминание на части, пересечь его в разных направлениях, вглядеться в детали, которых тогда не заметила, но память безотчетно зафиксировала их.

— Что вы видите, Диана?

— Ничего. Ничего особенного.

Поль Саше напряженно молчал. Диана почувствовала, что психиатр насторожился.

— Продолжаем? — спросил он.

— Продолжаем.

— Вы едете по бульвару? — Тон Саше снова стал нейтральным.

Диана кивнула.

— Прошу вас, отвечайте вслух.

— Я еду по бульвару.

— Что вы видите?

— Огни. Ряды огней.

— Выражайтесь яснее. Что именно вы видите?

Слева и справа от ее лица мелькают стеклянные фонари. Диане кажется, что она может ощутить пальцами текстуру многослойного, горящего оранжевым светом стекла натриевых фонарей.

— Неоновые лампы, — прошептала она. — Они меня слепят.

— Где вы теперь?

— Проезжаю ворота Мюэт.

— На бульваре есть другие машины?

— Очень мало.

— В каком ряду вы едете?

— В четвертом, крайнем левом.

— На какой скорости.

— Не знаю.

Следующий вопрос гипнолога прозвучал жестче:

— Взгляните на приборную доску.

Диана мысленно сверилась со спидометром.

— Я еду со скоростью сто двадцать километров в час.

— Очень хорошо. Вы видите что-нибудь странное вокруг вас или на дороге?

— Нет.

— Вы не оглядываетесь назад, на сына?

— Оглядываюсь. Я даже повернула зеркало так, чтобы лучше видеть.

— Люсьен спит?

Неясный хрупкий силуэт в детском кресле. Он спит глубоким сладким сном. Черные волосы растворяются во тьме. Средоточие душевного покоя.

— Он крепко спит.

— Он не шевелится?

— Нет.

— Вы не замечаете сзади никакого движения?

Диана мысленно бросила взгляд в зеркало:

— Никакого.

— Вернитесь на дорогу. Где вы?

— Я у ворот Дофин.

— Вы уже заметили грузовик?

По телу Дианы пробежала дрожь ужаса.

— Да. Я…

— Что происходит?

За пеленой дождя параллели бульвара сместились. Нет, это не параллели. Это грузовик. Грузовик выехал из своего ряда и как будто потащил за собой все полотно дороги. Фары не мигают. Водитель не подает звукового сигнала. Он пересекает по диагонали залитую дождем и светом дорогу…

Диана выпрямилась в кресле. Саше неожиданно повысил голос:

— Что происходит?

— Грузовик… он… он… его занесло влево.

— Рассказывайте дальше!

— Он выезжает на четвертую полосу…

— Что делаете вы?

— Я торможу.

— И что происходит?

— Колеса моей машины пробуксовывают в лужах. Меня заносит, я…

Диана закричала. Воспоминание было убийственно ярким.

Грузовик врезается в ограду. Разворачивается, лязгая железом. Фары кабины ослепляют Диану.

— Что вы видите?

— Ничего, я больше ничего не вижу! Вокруг туман и морось. Я… я торможу. Я торможу!

Грузовик сотрясается на рессорах. Свистит пар. Скрипят тормоза. Из хаоса выныривают оторвавшиеся куски железа…

Диана почувствовала, как чья-то рука сжала ее плечо. Совсем рядом раздался голос Саше:

— А Люсьен, Диана? Вы не посмотрели на Люсьена?

— Конечно посмотрела!

Картина всплыла в памяти с невероятной четкостью. За мгновение до удара об ограждение она обернулась к сыну.

Тонкое сонное лицо. Неожиданно веки Люсьена поднимаются. Он просыпается. Боже! Он увидит, что происходит…