— Рассказывайте, что вы видите!

— Он… он… он просыпается. Он проснулся!

Саше перешел на крик:

— Вы видите ремень? Он еще пристегнут?

Испуганное лицо ребенка… распахнутые веки… расширившиеся от ужаса зрачки…

— Диана, взгляните на ремень! Люсьен его расстегивает?

— Я НЕ МОГУ!

Диана не могла отвести взгляд от глаз Люсьена. Голос Саше грохочет в ушах:

— Смотрите на дорогу, Диана! Вернитесь на дорогу!

Диана инстинктивно обернулась. Крик отчаяния выкинул ее из кресла:

— НЕТ!

Она уткнулась лицом в жалюзи. Саше подбежал к ней.

— Что вы видите, Диана?

Она снова выкрикнула:

— ЧТО ВЫ ВИДИТЕ?

Диана не могла отвечать. Психиатр спокойно приказал:

— Просыпайтесь.

Диана скорчилась на полу, сотрясаясь в жестоких конвульсиях.

— ПРОСЫПАЙТЕСЬ! Я ВАМ ПРИКАЗЫВАЮ!

Диана очнулась и заморгала. По ее лицу текла кровь — она поранилась о жалюзи, из глаз струились тихие слезы.

— Успокойтесь, Диана, — мягко произнес Саше. — Вы здесь, со мной. Все хорошо.

Она попыталась что-то сказать, но голосовые связки отказались подчиняться.

— Что вы видели? — снова спросил врач. Губы Дианы беззвучно дрогнули.

— В машине был какой-то человек? — Голос Саше звучал мягко и участливо.

Она покачала головой:

— Не в машине.

На лице психиатра отразилось изумление. Диана попыталась продолжить, но слова застряли у нее в горле.

В памяти молодой женщины всплыло последнее видение.

Она увидела его в тот самый момент, когда повернулась к дороге: справа, в ста метрах впереди, в кустах… Он стоял под дождем в длинной накидке цвета хаки, в капюшоне, опущенном на угловатое лицо. Незнакомец направил указательный палец на грузовик, спровоцировав этим невинным жестом ужасную аварию.

Диана узнала зеленое одеяние: такие защитные противорадиационные накидки использовались в советской армии.

Компьютерщик добавил лицу на портрете выступающие скулы. Диана одобрительно кивнула. Она с десяти вечера работала со специалистом на набережной Орфевр, составляя фоторобот человека, которого видела на бульваре. После сеанса гипноза Диана отправилась прямиком в управление уголовной полиции, отказавшись отвечать на вопросы Поля Саше.

— А рот?

Диана смотрела на экран, выбирая губы. Мясистые. Короткие овальные. С приподнятыми уголками. Она остановилась на тонких прямых губах с ярко выраженными носогубными складками.

— Какие у него были глаза?

Картинка на экране снова изменилась. Диана выбрала ромбовидные глаза с тяжелыми веками и темными, отливающими синевой радужками, похожими на кляксы в детской тетради. Составлять с такой точностью портрет человека, которого она видела из машины, в дождь, было полным абсурдом, да и стоял он метрах в ста от дороги, но Диана готова была поклясться, что глаза у убийцы были именно такие.

— Что насчет ушей?

— Он был в капюшоне, — ответила Диана.

— В каком именно капюшоне?

— Съемный водонепроницаемый капюшон, затягивающийся вокруг лица.

Компьютерщик волнистой линией изобразил капюшон. Диана отодвинулась и прищурилась: лицо обретало форму. Высокий лысеющий лоб. Твердые скулы. Морщины. Сине-черные, с агатовым олеском, глаза под тяжелыми веками. Она пыталась отыскать в этом лице нечто ужасное, жестокое, но не могла не признать его красоты.

Появившийся Патрик Ланглуа взглянул на экран, посмотрел на Диану, и она поняла, что сыщик встревожен.

— Похож? — спросил он.

Диана кивнула. Лейтенант смотрел на фото-робот и не верил. Он согласился вернуться на службу в десять вечера и даже вызвал компьютерщика, а теперь сидел в углу, прижимая к груди картонную папку.

— Вы говорите, он был в военной накидке?

— Да. Советского образца. Из специальной, защищающей от радиации ткани.

— Почему вы так в этом уверены?

— Пять лет назад я ездила в экспедицию на Камчатку, в Восточную Сибирь, случайно наблюдала учения с объявлением радиационной тревоги и видела такие накидки. Они застегиваются наискосок, ворот прикрепляется…

Лейтенант жестом прервал ее рассказ и попросил техника распечатать фоторобот.

— Идемте со мной, — бросил он Диане.

Они шли по коридорам мимо приоткрытых дверей тускло освещенных кабинетов, где в неприбранных закутках еще работали несколько полицейских.

Ланглуа отпер дверь и зажег лампу. Кабинет, забитый бумажным хламом и обрезками старой кожи, смахивал на берлогу привратника. Сыщик предложил Диане стул, сел напротив, несколько секунд постукивал пальцами по столу и наконец поднял на нее глаза: