Себе скажите: я - трус.

Трус.

И море отступит. И воин опустит клинок.

Буря гробит тяжелый корабль, буря не потопит щепку.

Будь щепкой, корабль!

Подымет ли воин клинок перед бессилием?

Ударит ли он женщину?

Убьет ли ангела?

Клинок пройдет сквозь бесплотное тело.

Не бойтесь страха.

Страх заслонит вас от бед. Но нет такого щита, который нельзя бы было расколоть - гневом божьим или человечьей силой.

Пусть же сила не почувствует щит.

Вот: ты - чайка. Ты поднялся в высь. Ты знаешь - как. Ты измерил дороги светом своих крыл. Вернись.

Сбрось крылья.

Потуши фонарь. Сломай посох.

Поднимись на мгновенье с ними; - что для них твое одиночное восхождение в неизъяснимые простоты? Тебе дали в небесах Ключ, закопай его в землю. Забудь о том, чему научился на Дороге. Стань тем, кем ты родился.

И тогда - восходи. Шаг за шагом. Без бога, без небес. К чему костыли здоровому? К чему крылья тому, у кого есть дом?

Безумцы рвутся в путь - проводи их печальным взглядом. Они ещё спорят со своим страхом, они ещё жаждут взлетов и падений, грехов и покаяний.

Но ты уже понял, что небо - на земле. В этих деревьях, в этих камнях, в тебе и в миллионах таких же, как ты. В каждом простом приветливом взгляде, в каждой с любовью сделанной вещи.

Ты понял: нет ни грехов, ни покаяний. Ты уже сделал себе больно и уже презираешь себя за это.

Они, надеясь на добро, желают совершить зло. Что ж, проводи их печальным взглядом. Не возвращай их. Пройдя через миры, они либо вернутся пустыми к своим домам, либо погибнут там, в неизвестных мирах.

Свари тогда суп из их чайки по имени Дж.Ливингстон и устрой праздничный обед для тех, кто вернулся.

Скажи им: нет неба выше человека, нет бога больше веры, нет дороги дольше дома.

Или лучше просто промолчи. Да, всегда и всюду: лучше всего промолчать.

Я закpываю глаза и тогда: вижу только себя.

Он стоит где-то там, за окном, на дpугом беpегу, отpажением в зеpкале, тенью на иной стоpоне; - он зовет меня.

Я улыбаюсь и делаю невидимый шаг.

Мир меняется.

Предметы теряют свои имена, очертания их смазываются, словно - летим.

– Смеpти нет, мой мальчик.

– Кто ты?

– Тот, кто тебя ведет, тот, кто тянет тебя за собой, тот кто, как собака, всегда забегает вперед, но возвращается потом и зовет...

– Ты зовешь меня?

– Тебе уже страшно? Это хорошо. Но меня не бойся. Я существую только в твоих мечтах. В далеких мечтах.

– Ты любовь?

– Меня любят, меня ненавидят. Ни те, ни другие - не могут объяснить себе, почему. Ты любишь меня?

– Я не знаю, кто ты. Я не могу любить того, кого не знаю.

– Тебе придется полюбить меня до того, как ты меня узнаешь.

– Ты бог?

– А что такое бог? Сумма человеческих представлений о непознанном? Человек может ответить на все интересующие его вопросы, но на один...

– Кто ты?

– Да, на этот. На этот вопрос отвечает уже не человек, а то, что остается после него.

– Так ты смерть?

– Ты разочарован?

– Я умер?

– Нет, ты изменился. Значит, узнал во мне нечто такое, чего не знал еще...

Изменяясь, они разрушаются. Переделывая, они убивают.

Бесконечное число раз они будут ломать себя, падать, но - не разобьются никогда. Они узнают:

– Так смерти нет?.. Но кто ты?

– Ты разочарован, мой мальчик?

Есть бесконечное разрушение. И, кто знает, может быть, я, неразрушенный, живой, - есть кто-то - мертвый, распавшийся на части, может быть, соединение во мне - в нем - взрыв, а, может, я лишь часть какого-то взрыва?

– Не думай, покорно продолжай движение.

Но я закрывал глаза и видел себя. Я был лишь песчинкой себя, и сам я вселенная - был лишь бликом на коже существа, греющегося у костра в ночном лесу.

Существо улыбалось, ему снилась смерть.

Его назвали: ангел.

Ложь.

Он покинул себя, он отказался от любви и творчества. Он стал безразличен к людям, к их проблемам, к их страхам. Но почему тогда его сердце всякий раз сжималось от боли - всякий раз, когда он чувствовал чужую любовь.

Его чуткость, его слух, его умение верить...