– Повесить чего?

Во Дворце правосудия послышался шум. Шабо и Мегрэ настороженно прислушался.

– Стучат, и громко!
– в дверь.

– Пойдем.

Они бросились бежать вдоль коридоров. Барабанили все сильнее. Шабо поспешил вытащить засов и повернуть в замке ключ.

– Вам звонили?

Это был Ломель в сопровождении трех или четырех коллег. Виднелись и другие газетчики, поднимавшиеся по улице в направлении сельской местности.

– Только что проехал Шабирон за рулем своей машины. Рядом с ним женщина без чувств. Наверное, направился в больницу.

Внизу, у ступенек, стоял автомобиль.

– Это чей?

– Мой, а точнее редакционный, - ответил журналист из Бордо.

– Отвезите нас.

– В больницу?

– Нет. Сначала спускайтесь к улице Республики. Затем повернете направо в сторону казармы.

Все втиснулись в машину. Перед домом Верну группкой стояли человек двадцать, люди молча проводили их взглядами.

– Что случилось, следователь?
– полюбопытствовал Ломель.

– Не знаю. Поехали на задержание.

– Доктора?

Шабо не хватило мужества отрицать, постараться как-то схитрить. Несколько человек сидели за столиками на террасе кафе "У почты". Из кондитерской какая-то женщина, одетая в праздничный наряд, на её пальце на красной тесемке болталась белая картонка.

– Сюда?

– Да. Теперь налево... Минутку... Повернете после этого строения...

Ошибиться было невозможно. Перед домом, где проживала Луиза, столпилось много народу, особенно женщин и детей, которые тут же устремились к дверцам, едва автомобиль затормозил. Женщина-толстушка, встретившая накануне Мегрэ, держалась в первом ряду, уперев сжатые в кулаки руки в бедра.

– Это я звонила вам из бакалейной лавки. Комиссар там, наверху.

Царило полнейшее замешательство. Группка вновь прибывших стала огибать здание, Мегрэ знакомый с этим местом шагал впереди.

С этой стороны дома зевак было поболее, и они заслоняли вход. Часть из них забралась даже на лестницу, и комиссар-недомерок был вынужден стоять на верхних ступеньках перед выбитой дверью, чтобы не пускать туда любопытствующих.

Ферон выглядел осунувшимся, волосы сбились на лоб. Шляпу он где-то потерял. Увидев приближавшихся Мегрэ и Шабо, он, казалось, несколько воспрянул духом.

– Вы предупредили комиссариат, чтобы мне срочно подкинули подкрепление?

– Откуда мне было знать...
– начал оправдываться следователь.

– Но я же просил эту женщину передать вам...

Репортеры пытались фотографировать. Где-то зашелся в крике ребенок. Шабо, которого Мегрэ пропустил вперед, дойдя до последних ступенек, спросил:

– Что произошло?

– Он мертв.

Он толкнул створку деревянной двери, часть которой в мелких щепках валялась на полу.

– В комнате.

Та была в полнейшем беспорядке. В открытое окно врывалось солнце, залетали мухи.

На разобранной кровати лежал доктор Ален Верну - в одежде, очки на подушке, рядом с уже обескровленным лицом.

– Докладывайте, Ферон.

– А нечего вам сообщать. Инспектор и я, мы прибыли на место, нам указали эту лестницу. Постучали. Не открывали, я сделал обычное в таких случаях предупреждение. Шабирон два-три раза двинул плечом по филенке. Обнаружили его в том состоянии и на том же месте, где вы сейчас его видите. Пощупал пульс. Он уже не прослушивался. Поднес зеркальце к губам.

– А что с девушкой?

– Она лежала на полу, наверное, сползла с кровати, её вырвало.

Они все ходили по луже того, что извергнулось из Луизы.

– Она уже не двигалась, но была ещё жива. Телефона в доме нет. А бегать по кварталу в поисках его я не мог. Шабирон взвалил девицу на плечо и повез в больницу. Делать ещё что-либо необходимости не было.

– Вы уверены, что она дышала?

– Да, с каким-то странным хрипом в горле.

Фотографы старались во всю. Ломель делал пометки в красной книжице.

– Тут же нахлынули все, кто проживает в этом домище. В какой-то момент в комнату пролезла ребятня. Уйти отсюда я не мог. Но хотел вас предупредить. Послал женщину, смотревшуюся как бы консьержкой, порекомендовав ей сказать вам...

Имея в виду беспорядок в помещении, он добавил:

– Я не смог даже взглянуть на то, что творится в остальной части квартиры.

Один из журналистов протянул им тюбик из-под веронала.

– Во всяком случае вот это налицо.

Находка все объясняла. Что касается Алена Верну, то речь, несомненно, шла о самоубийстве.