Не притрагиваясь к кофе, он опрокинул одним махом рюмку коньяка и поднялся.

– Могу теперь пойти пообедать?

Шабо утвердительно махнул рукой и встал в свою очередь, чтобы проводить Ферона.

– Чем теперь мне заняться?

– Еще не знаю. Зайдите ко мне на службу. Прокурор будет там ждать меня в три часа.

– Я на всякий случай оставил двух сотрудников перед домом на улице Рабле. Там постоянно толпится народ, люди ходят туда-сюда, останавливаются, о чем-то переговариваются в полголоса.

– Они не возбуждены?

– Теперь, когда Ален Верну покончил с собой, думаю, опасность беспорядков миновала. Вы знаете, как это бывает.

Шабо посмотрел на Мегрэ с таким видом, словно хотел сказать:

"Видишь!"

Как бы он был рад услышать сейчас от своего друга в ответ:

"Ну конечно же. Все кончено".

Вот только Мегрэ не проронил ни слова.

Глава восьмая

Инвалид из Гро-Нуайе

Немного не доходя до моста, если идти от дома Шабо, Мегрэ повернул направо и в течение десяти минут шел вдоль длинной улицы - совсем не городской по виду, хотя вовсе и не сельской.

Сначала шли и шли дома - белые, красные, серые, включая огромное здание виноторговца и принадлежавшие ему же винные склады; все они лепились друг к другу, хотя и не так, как, к примеру, на улицу Республики, а некоторые, беленые известью и одноэтажные, вообще чуть ли не напоминали хижины, крытые соломой.

Затем появились прогалины, какие-то переулочки, за которыми проглядывались полого спускавшиеся к реке огороды, порой на глаза попадалась какая-нибудь белая козочка, привязанная к колышку.

Тротуары были практически безлюдны, но в полумраке, за открытыми дверями, можно было увидеть в сборе целые семейства, либо слушавшие радио, либо вкушавшие сладкие пироги, в другом месте - мужчину в одной рубашке, читавшего газету, в третьем - сухонькую старушку, дремавшую рядом с большими напольными часами с медным маятником.

Постепенно все чаще стали попадаться сады, пустыри между опоясывающими их стенами увеличивались, Вандея все ближе надвигалась на улицу, усеянную ветками, сорванными с деревьев последними шквальными ветрами.

Мегрэ, отказавшийся от машины, начал уже сожалеть о своем решении, ибо не предполагал, что его путь окажется столь долгим, тем более, что солнце стало припекать макушку. Ему понадобилось почти полчаса, чтобы добраться до перекрестка Гро-Нуайе, после которого, как представлялось, шли уже сплошные луга.

Трое парней, одетых в темно-синие спецовки, с покрытыми лаком волосами, стояли, прислонившись спинами к двери постоялого двора и, видимо, не представляя, с кем имеют дело, поглядывали на комиссара с агрессивной иронией, свойственной сельским жителям по отношению к заплутавшему в их краях горожанину.

– Где тут дом мадам Паж?
– осведомился он у них.

– Вы хотите сказать Леонтины?

– Я не знаю её имени.

Этого было достаточно, чтобы они расхохотались. Им казалось странным, что кто-то мог этого не ведать.

– Если вы говорите о ней, то вон та дверь.

Дом, на который они указали, был одноэтажным и настолько низким, что Мегрэ мог рукой дотянуться до его крыши. Выкрашенная в зеленый цвет дверь состояла из двух половинок, как это встречается в конюшнях, - открытой верхней и прикрытой нижней.

Поначалу он не увидел ни души в очень бедно смотревшейся кухне, где наряду с печкой из белого фаянса наличествовал также круглый стол, покрытый клеенкой в клеточку, на котором стояла пестрая ваза, скорее всего, выигранная на какой-нибудь деревенской ярмарке; каминная полка была заставлена безделушками и фотографиями.

Мегрэ качнул колокольчик, подвешенный на тонкой веревке.

– В чем дело?

Он увидел как хозяйка выходит через дверь, распахивавшуюся влево, из комнаты, которая вместе с кухней и составляла собственно дом. Женщине можно было с равным успехом дать как пятьдесят, так и шестьдесят пять лет. Сухая и жилистая, напоминавшая горничную из отеля, она вглядывалась в него с присущим крестьянам недоверием и не подходила ко входу.

– Что вам надо?

Затем сразу же:

– Это не ваше фото они тиснули в газете?

Мегрэ услышал, как кто-то зашевелился в комнате. Мужской голос поинтересовался:

– Кто это там, Леонтина?

– Да комиссар из Парижа.

– Комиссар Мегрэ?

– Думаю, так его и зовут.

– Пусть входит.

Не двигаясь с места, она повторила:

– Входите.

Он сам приподнял щеколду, дабы открыть нижнюю половинку двери. Леонтина не приглашала его присесть, вообще ничего не говорила.