– Это ты? Я не побеспокоила тебя во время обеда? Вы все ещё за столом?

– Нет.

Было бесполезно сообщать ей, что он ещё даже и не садился за него.

– Полчаса назад звонил твой начальник и спрашивал, наверняка ли ты приедешь завтра утром. Я не знала, как ему ответить, поскольку когда мы разговаривали сегодня утром, ты не был столь уж категоричен на этот счет. Он просил при случае сообщить тебе, что дочка уж и не знаю какого там сенатора исчезла пару дней назад. Этого ещё нет в прессе, но много шансов, что шума будет предостаточно. Ты знаешь, о ком я говорю?

– Нет.

– Он мне назвал фамилию, но я её позабыла.

– Другими словами, он хочет, чтобы я обязательно вернулся?

– Он так прямо не говорил. Но я, однако, поняла, что он был бы рад, если бы ты лично занялся этим делом.

– Дождь идет?

– Погода стоит расчудесная. Так что ты решил?

– Сделаю невозможное, чтобы завтра утром оказаться в Париже. Должен же быть какой-нибудь ночной поезд. Я ещё не смотрел расписание.

Шабо сделал знак, что таковой существует.

– В Фонтенэ все в порядке?

– Все преотлично.

– Передавай привет следователю.

– Непременно.

Когда он повесил трубку, то не смог бы сказать с полной уверенностью, был ли его друг раздосадован или, наоборот, рад тому, что он уезжает.

– Надо возвращаться?

– Да, дела.

– Может, самое время сесть за стол.

Мегрэ с сожалением оставил одиноко стоять на столе белую коробку, чем-то напоминавшую ему сейчас гроб.

– Не будем об этом говорить в присутствии маман.

Они не дошли ещё до десерта, как позвонили в дверь. Роза пошла открывать, а, вернувшись, сообщила:

– Это комиссар полиции, он спрашивает...

– Пусть пройдет в кабинет.

– Я так и сделала. Он там ждет, говорит, что не срочно.

Мадам Шабо изо всех сил старалась говорить о том и о сем, как если бы ничего экстраординарного не произошло. Она опять извлекала из памяти чьи-то имена, людей уже преставившихся или давно покинувших город, и чьи истории она подробно пересказывала.

Наконец они встали из-за стола.

– Кофе принести в кабинет?

Его подали на троих, и Роза поставила на поднос и бутылку коньяка с соответствующими рюмками, чуть ли не священнодействуя при этом. Пришлось выждать, пока за ней не закроется дверь.

– Ну что?

– Я был там?

– Сигару?

– Спасибо. Я ещё не обедал.

– Хотите что-нибудь перекусить?

– Не стоит. Я уже позвонил жене, что не задержусь и скоро вернусь домой.

– Как все произошло?

– Открыл дверь дворецкий, и я попросил встретиться с Юбером Верну. Слуга мариновал меня в коридоре, пока ходил звать хозяина. Продолжалось это довольно долго. Какой-то парнишка семи-восьми лет появился наверху лестницы и стал меня разглядывать, но его быстро отозвал голос матери. Кто-то ещё меня изучал через приоткрытую дверь, явно старуха, не знаю только мадам Верну или её сестра.

– Как прореагировал Верну?

– Он появился в конце коридора, не доходя до меня трех-четырех метров и продолжая продвигаться вперед, сразу же спросил:

– Вы нашли его?

Я ответил, что принес ему плохую новость. Он не предложил пройти в салон, так и оставил меня стоять у входа, на половике, поглядывая с высоты своего роста, но я отчетливо видел, как дрожали его губы и руки.

"Ваш сын умер", - все же выдал я наконец.

Он мне в ответ:

– Это вы его убили?

– Он покончил с самоубийством сегодня утром в комнате своей любовницы.

– Произвело ли это на него впечатление?
– поинтересовался собеседник.

– Мне показалось, что для него это было шоком. Он открыл рот, чтобы задать вопрос, но ограничился тем, что тихо пролепетал:

– Значит, у него была любовница!

Он не пытался выяснить, кто она, ни что с ней стало. Прямо прошел к двери, открыл её и выпуская, произнес последние слова:

– Может, теперь-то эти люди оставят нас в покое.

И указал движением подбородка на собравшихся на тротуаре на другой стороне улицы зевак и на журналистов, воспользовавшихся тем, что он появился на пороге, чтобы сфотографировать его.

– Он не пытался их избежать?

– Наоборот. Заметив щелкоперов, он чуть задержался, лицом к ним, взглянул прямо в глаза, а потом медленно закрыл дверь, и я услышал, как он задвигал на место засовы.

– А что с девушкой?

– Я заехал в больницу. Шабирон дежурит у её изголовья. Уверенности в том, что все обойдется благополучно, пока нет из-за какого-то там врожденного недостатка сердца.