Шрифт:
– У жены два охотничьих ружья. Ее часто приглашают на охоту. А я даже стрелять не умею.
– Из-за плохого зрения?
– Я ненавижу убивать животных.
– Револьвер у вас есть?
– Старый браунинг, в ящике ночного столика. Привычка, присущая многим... Говорят, если воры... Он тихонько засмеялся.
– Самое большое, я мог бы их напугать. Вот, смотрите!
Он выдвинул ящик письменного стола и показал коробку с патронами.
– Револьвер в моей комнате, на другой половине квартиры, а патроны здесь... Это повелось с тех пор, как дети были маленькими и я боялся несчастного случая... Сейчас я думаю, что они уже достаточно взрослые, я мог бы его зарядить.
Он продолжал рыться в ящике и на этот раз вынул американский кастет.
– Знаете, откуда у меня эта игрушка? Три года назад, к моему крайнему изумлению, я был вызван к полицейскому комиссару. Там меня спросили, есть ли у меня сын по имени Жак. Гюсу тогда было двенадцать лет. При выходе из лицея мальчишки затеяли драку, и полицейский обнаружил у Гюса этот кастет... Вернувшись домой, я допросил сына, и он сознался, что получил его у товарища в обмен на шесть пакетов жевательной резинки!
Парандон улыбался, вспоминая это забавное происшествие.
– Он трудный мальчик?
– У него был трудный период между двенадцатью и тринадцатью годами. Случалось, он выходил из себя, но быстро успокаивался. Особенно нетерпим он был к сестре, если та осмеливалась сделать ему замечание. Но это прошло. Я сказал бы, что теперь, на мой взгляд, он даже слишком спокойный, слишком замкнутый.
– Есть у него друзья?
– Я знаю только одного, он довольно часто приходит к нему, и они вместе слушают музыку. Некий Женювье, сын кондитера из предместья Сент-Онорэ... Должно быть, вы слышали его имя... Хозяйки приходят к нему в магазин даже издалека...
– Если вы не возражаете, я поговорю еще с вашей секретаршей.
– Какое она произвела на рас впечатление?
– Умна... Непосредственна и вместе с тем вдумчива... Видимо, эти слова понравились адвокату, и он пробормотал вполголоса:
– Она мне очень дорога...
Парандон снова погрузился в свои бумаги, а Мегрэ вернулся в комнату мадемуазели" Ваг. Левушка даже не делала вида, что работает, она явно его ждала.
– Один вопрос, мадемуазель, хотя он может показаться вам нелепым... Что, сын Парандона... Жак...
– Здесь все его зовут Гюсом...
– Так вот, этот Гюс уже приударял за вами?
– Да ему же всего пятнадцать лет!
– Знаю. Но именно этому возрасту свойственно повышенное любопытство к некоторым сторонам жизни, пробуждение чувств...
Мадемуазель Ваг задумалась. Как и Парандон, она всегда задумывалась, словно адвокат приучил ее к точности.
– Нет, - сказала она наконец.
– Когда я его увидела в первый раз, он был еще совсем ребенком. Он приходил просить у меня марки для коллекции и растаскивал уйму карандашей и резинок. Иногда просил помочь ему в уроках. Он садился там, где сидите вы, и с важным видом наблюдал, как я работаю...
– А теперь?
– Теперь он на полголовы выше меня и уже год как бреется. Если ему и случается что-нибудь у меня стянуть, так только сигареты, когда забудет купить.
Мадемуазель Ваг вдруг потянулась за сигаретой, а Мегрэ тем временем стал медленно набивать свою трубку.
– Теперь он к вам заходит чаще, чем прежде?
– Напротив. Я, кажется, уже говорила вам, что у него своя жизнь, и с домашними он встречается только за столом. Когда в доме гости, он в столовую даже не заходит и предпочитает есть на кухне.
– А какие у Гюса отношения с прислугой?
– Для него нет разницы между людьми. Даже когда он опаздывает, он не соглашается, чтобы шофер отвез его в лицей. Боится, что товарищи увидят его в лимузине...
– Видимо, ему неловко, что он живет в таком богатом доме?
– В общем, да.
– А отношения с сестрой у него стали лучше?
– Не забывайте, что я у них не столуюсь и редко вижу их вместе. На мой взгляд, он смотрит на нее, как на забавное существо, и пытается разгадать механизм, который приводит это существо в движение...
– А с матерью он как?
– Она для него слишком шумная... Я хочу сказать, что она всегда в движении, всегда рассказывает о куче незнакомых людей...
– Понимаю... Ну, а дочка? Кажется, ее зовут Полетта?
– Дома все называют ее Бэмби... Тут ведь у обоих детей свои прозвища... Гюс и Бэмби... Видно, и меня они как-нибудь окрестили за глаза... Занятно, как...
– Какие у Бэмби отношения с матерью?
– Плохие...
– Часто спорят?
– Даже не спорят... Просто почти не разговаривают.