– Гордячка?

– Может, и нет. Может, нрав такой.

– А как вы полагаете, может здесь произойти какая-нибудь драма?

Он снова посмотрел на Мегрэ невозмутимыми синими глазищами.

– Драма может произойти где угодно. Вот, в прошлом году выдался как-то солнечный денек, как сегодня...

Улицу переходила славная такая старушенция и - угодила под автобус, прямо против нашего дома... А ведь за несколько секунд до этого у нее и в мыслях не было...

Послышались стремительные шаги. Дверь распахнулась, и на пороге появился мужчина лет тридцати, среднего роста, брюнет.

– Входите, мосье Тортю.

Он был с портфелем, и вид у него был важный.

– Если не ошибаюсь, комиссар Мегрэ?

– Не ошибаетесь.

– Ко мне? Давно меня ждете?

– Да, по правде сказать, я никого не ждал.

Довольно красивый малый. Правильные черты лица, темноволосый, смелые глаза. Такой знает, чего ему добиваться в жизни.

– Присаживайтесь, - предложил он, подходя к столу и кладя на него портфель.

– Спасибо, я уже насиделся сегодня. Мы тут болтали с вашим молодым коллегой.

Слово "коллега" уязвило Рене Тортю - метнул на швейцарца сердитый взгляд.

– У меня было важное дело в суде.

– Знаю. Вам часто приходится выступать?

– Всякий раз, когда не удается добиться соглашения сторон. Мосье Парандон редко выступает сам. Мы подготавливаем дела заранее, а затем мне поручают...

– Понятно.

Вот, кто не сомневался в себе!

– Что вы думаете о мосье Парандоне?

– Как о человеке или о юристе?

– О том и другом.

– Как юрист - он на голову выше других. Там, где надо нащупать слабое место противной стороны - ему нет равных.

– А как человек?

– Поскольку я служу у него и являюсь, по существу, его единственным сотрудником, - мне неудобно судить о нем в этом аспекте.

– Вы не считаете его человеком с надломом?

– Я бы не употребил такого выражения... Скажем так - на его месте я вел бы более деятельную жизнь.

– К примеру говоря, присутствовали бы на приемах, которые устраивает жена, бывали бы с нею в театрах и ресторанах?

– Может, и так... Ведь жизнь не только в книгах и делах...

– Вы читали письма?

– Мэтр Парандон показал мне фотокопии.

– По-вашему, это - шутка?

– Допускаю... По правде говоря, я как-то не задумывался...

– Но ведь в них говорится, что тут разыграется драма? Тортю не ответил. Он доставал из портфеля бумаги и раскладывал их по кляссерам.

– Вы женились бы на девушке вроде мадам Парандон, только помоложе?

Тортю удивленно посмотрел на комиссара.

– Разве вам не сказали, что я помолвлен? Значит, и толковать нечего...

– А я таким манером хотел узнать ваше мнение об этой даме.

– Она умна, энергична и умеет поддерживать отношения с...

Тортю вдруг обернулся, и все увидели в дверях ту, о которой шла речь.

Она была в черном шелковом платье и леопардовом манто и либо собиралась уехать, либо только что вернулась.

– Вы все еще здесь?
– удивилась она, уставившись на комиссара холодным взглядом.

– Как видите.

Кто знает, сколько времени она простояла за дверью и что успела услышать...

Только сейчас Мегрэ понял, что хотела сказать Ваг, говоря о "доме, где постоянно ощущаешь за собой слежку".

– Голубчик Бод, позвоните, пожалуйста, сейчас же графине де Пранж и предупредите, что меня задержали и я опоздаю по крайней мере на четверть часа. Я хотела попросить об этом мадемуазель Ваг, но она сейчас занята у мужа клиенты.

Она исчезла, бросив Мегрэ на прощанье жесткий взгляд. Жюльен Бод снял трубку. Тортю мог радоваться - если мадам Парандон слышала его последние слова, она будет ему признательна.

– Алло! Квартира графини де Пранж?

Мегрэ вышел из кабинета. Жюльен Бод заинтересовал его. Комиссар не сомневался, что драматург из него выйдет. А Тортю почему-то ему не понравился.

Дверь у мадемуазель Ваг была открыта, но в комнате никого не было. Проходя мимо кабинета Парандона, Мегрэ услышал звуки голосов.

Когда он вошел в переднюю за шляпой, там вдруг, как бы случайно, появился Фердинанд.

– Вы целый день тут около дверей?

– Нет, господин комиссар... Просто я решил, что вы пришли ненадолго... А мадам только что уехала...