Мегрэ не поверил своим ушам... Супруги стояли на расстоянии трех метров друг против друга, лица у них были напряжены, глаза смотрели жестко.

– Как ты смеешь спрашивать...

У Парандона перехватило дыхание, он яростно сжал кулачки.

– Только без сцен! Отвечай: да или нет?

Выйдя из себя, что с ним, наверно, не часто случалось, адвокат поднял руки, словно проклиная ее, и крикнул:

– Ты же прекрасно знаешь, что нет, черт возьми! Он в бешенстве топал ногами. Он готов был броситься на жену.

– Это все, что я хотела услышать от тебя. Спасибо. И, как ни в чем не бывало, она повернулась и вышла в гостиную, притворив за собою дверь.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

– Прошу прощенья, мосье Мегрэ, я вышел из себя. Вообще-то со мной это случается редко...

– Знаю.

Именно потому, что комиссар знал уже характер Парандона, он погрузился в раздумье.

Карлик мало-помалу отдышался, взял себя в руки. Он снова вытер лицо уже не багровое, а желтоватое.

– Вы ее ненавидите?

– Нет. У меня нет ненависти ни к кому... Потому что я не признаю, что человек всегда может полностью отвечать за...

– Это - статья шестьдесят четвертая.

– Конечно... Пусть меня считают маньяком, но буду стоять на своем.

– Даже если дело касается вашей жены?

– Даже и так.

– Даже если она убила мадемуазель Ваг?

На мгновенье его лицо затуманилось, зрачки словно расплылись...

– Даже.

– А вы считаете, что она способна на это?

– Я никого не могу обвинять...

– Я хочу задать вам еще один вопрос. Можете ответить только "да" или "нет". Видите ли, я вовсе не убежден, что убийца и есть автор анонимных писем... Ведь мог и кто-то другой, предвидя возможность преступления, вообразить себе, будто присутствие полиции в доме может предотвратить...

– Я вас понял... Нет, письма писал не я.

– Может быть - сама мадемуазель Ваг? Парандон задумался.

– Не исключено, хотя это не вяжется с ее характером... Она всегда была откровенна. Я уже говорил вам о ее непосредственности. Но может быть, она не решилась обратиться ко мне, зная...

Он закусил губу.

– Зная - что?

– Ну, что если бы мне и впрямь грозила опасность - я не принял бы никаких мер.

– Почему же?

Он нерешительно посмотрел на Мегрэ.

– Трудно объяснить... Понимаете ли, раз уже я сделал выбор...

– Вы имеете в виду свой брак?

– Вообще все... Профессию... Женитьбу... Образ жизни... Значит, я и отвечаю за последствия.

– А разве это не противоречит вашим представлениям об ответственности?

– Может быть... Но только на первый взгляд...

Чувствовалось, как он устал и растерян, какие сумбурные мысли теснятся за этим выпуклым лбом и каких усилий стоит ему привести их в порядок.

– Как вы полагаете, мосье Парандон, тот, кто писал письма, знал, что жертвой окажется ваша секретарша?

– По-моему, нет...

Из гостиной донесся крик:

– Где папа?

И почти тотчас же дверь распахнулась, и в кабинет ворвался высокий, взлохмаченный подросток. На мгновенье он остановился посреди комнаты, переводя взгляд с Мегрэ на Парандона, и спросил комиссара почти с угрозой:

– Вы арестуете папу?

– Успокойся, Гюс! Мы тут с комиссаром Мегрэ...

– Вы - Мегрэ?

И с любопытством уставился на комиссара.

– Кого же вы арестуете?

– Пока - никого.

– Я могу поклясться, что это не отец

– Откуда вы узнали о том, что произошло?

– Сначала от швейцара, а подробности - от Фердинанда.

– А для вас это было совсем неожиданно?

Парандон отошел от них и уселся за свой письменный стол, как бы стремясь занять привычное место.

– Это - допрос?

И юноша обернулся к отцу, словно за поддержкой.

– Мое дело, Гюс...

– Кто вам сказал, что меня зовут Гюс?

– Вас все так называют дома... Я расспрашиваю вас так же, как и всех остальных, но это вовсе не официальный допрос... Я вас спросил, не ожидали ли вы этого?

– Чего?

– Того, что произошло утром.

– Вы хотите сказать, не ожидал ли я, что Антуанетту зарежут? Нет... не ожидал.

– Вы звали ее Антуанеттой?

– Да, уже давно... Мы были друзья.