Произнося такие казенные слова, неужели мать не иронизировала? Это были слова ее молодости. Наверное, они казались ей до сих пор более основательными.

Но что делать дальше? Ах, если бы с Галей поговорить! Только посоветоваться. Ну пора же, пора это сделать! Пока все мы живы!

Проводив мать к Светлане, сказавшись очень занятым, Алексей Александрович выбежал вон и позвонил с улицы, из будки телефона-автомата (сотовый забыл дома). Указательный палец, застревая в дырочках диска, набрал старый, незабытый, горящий, как библейские огненные буквы, номер. Он не звонил ей сколько?.. Около десяти лет.

– Это Алексей. Мне очень нужно посоветоваться!
– Он задохнулся.

Савраскина словно и не удивилась, не съязвила и не отказалась. Только тихо спросила, где он сейчас.

3

Они зашли в первое попавшееся кафе и заказали себе мороженое. Пить что-либо Галя отказалась, Алексей тоже не стал. Угнетаемый чувством глубокой вины и стыда, уткнулся взглядом в пластмассовый столик с рыжими пятнами от погашенных сигарет, но видел всем своим телом, лбом, ушами, руками, только ее.

Она изменилась, конечно, - лицом стала темнее, наверное, летом загорала? Или это макияж? Глаза те же... огромные, чуть косо глядящие в никуда... И волосы как бы мокрые. А губы сжались жестко, как у швеи, которая иголку в губах держит...

Рядом на столе - ее руки, на правой - серебряное кольцо. Но если ты демонстрируешь, что замужем, зачем пришла? Как товарищ?

Они долго молчали, он не решался и слова сказать, все ждал чего-то. Наконец, Савраскина подняла глаза и проговорила почти спокойно (разве что гортанное что-то прозвучало в слове "никогда"):

– Давай, Левушкин, прежде всего договоримся: мы никогда не будем вместе.

– Потому что п-предал?

– Я не знаю, как это называется... пусть никак. Но... мы были все-таки близкими, да? Поэтому я тебе зла не желаю. Не вздумай спиваться на моих глазах или вены резать.
– Она догадалась?
– Уезжай подальше.

– Куда?
– Он смог, наконец, посмотреть на нее.

Но теперь уже она смотрела в сторону, на бармена.

– Тебя приглашали в Англию... Да и Белендеев, конечно, сватал.

– Сватал. А мама?
– Про сына не стоит говорить. Больно ей будет слушать о сыне любимого когда-то человека...

– Не поедет?

– Старая, слепая...

Галя уставилась на сверкающую ложечку. К мороженому оба не притронулись.

– А в деревню? Ты когда-то рассказывал про Красные Петухи.

– Да...
– Алексей почувствовал, что краснеет от радости. Все она помнит.
– Но при живых детях... на шею снохе? А у меня сейчас никаких денег нету.

– Но ты мог бы у наших академиков занять... Там старух хорошо лечат. А ты же вернешься?

– Конечно.
– Алексей вдруг заволновался.
– Конечно.
– Ему показалось, что в слово "вернешься" Галя вложила особенный смысл.
– Я обязательно...

Однако Галя, видимо, чтобы чуть охладить разговор, добавила:

– А я решила - в Москву, в докторантуру...

Они опять замолчали.

– Ты правда, Галя, не хочешь выпить коньячку? Зябко на улице.

– А мы уже уходим?
– Она взяла в руки сумочку.

– Да что ты!
– испугался Алексей.
– Мы же еще...

– Не хочу. И ты не пей. Это бегство от действительности, как сказала бы твоя мать.

– Да. От живой советской действительности, от серьезных дел.

– Жалко ее, - сказала Галя.
– Я бы могла к себе взять... Моя-то умерла.

– Да?
– вырвалось у Алексея. Он действительно об этом не знал. Эгоист дерьмовый.

– Но у меня две девочки... надо их поднимать.

– Дочери?

– Нет, сестренки...
– Галя помолчала и вдруг жестко добавила: - Своих детей у меня не будет.

– По-почему?
– Алексею холодно стало от ее неожиданного признания.

– Потому что... немилый человек был. Да еще пил... убегал от действительности. Вот и развелись.
– Она снова взяла в руки сумочку и встала, собираясь уходить.
– А теперь уже не будет.

Безумно жалея Галю, он вышел вслед за ней в темную ноябрьскую ночь. Намеревался проводить, как прежде, но возле Старой крепости, на углу улиц Чернышевского и Лобачевского, она твердо сказала:

– Дальше сама!
– И чуть смягчила голос: - Позванивай. Или даже заходи в лабораторию. Мы же теперь над одной темой будем работать.

– Да, да, - закивал Алексей и подумал: "Если не уеду..." И тут же понял, что не уедет.

– И знай... я тебя не люблю.
– Маленькая фигурка одинокой женщины скрылась за углом, за старыми кирпичными домами. Почему она так сказала? Почему?!.

Явился он домой в час ночи, весь в снегу - долго еще бродил по городу. Ноги в ботинках закоченели.