Уже стемнело. Ярко пылал огонь в летнем очаге. Возле него хлопотала мать в длинном широком платье, какие носят замужние албанки, в белом, сползшем на плечи платке. Придерживая одной рукой платок, она длинной деревянной ложкой помешивала в закопченном горшке. Лицо матери ярко озарялось пламенем, казалось румяным, молодым, между нижними ветвями и крышей дома виднелась полоска тускнеющего неба, и там сейчас ярко горела большая зеленая звезда. Листва, освещенная снизу пламенем, казалась такой же черной, как выбившиеся из-под платка волосы матери.

Отец был не один. Он и высокий голубоглазый славянин Микаэль сидели на теплых, нагретых за день камнях у очага и неторопливо беседовали. Широкое лицо отца было задумчиво и хмуро.

Геро положил на лавочку возле матери лепешки, сыр, мимоходом прижался к ее теплой руке, снял с себя лук, колчан со стрелами, кинжал, которые всегда носил, выходя за город, и, торопливо подбежав к сидящим мужчинам, прижав руки к груди, степенно поклонился, потом, все-таки не выдержав, бросился к отцу, обнял его, потом любимого домисто Микаэля, прокричал:

– Как хорошо, что ты пришел, домисто! У меня к тебе накопилось много вопросов.

Взрослые заулыбались, понимающе переглядываясь.

– Остер ли твой кинжал, Геро?
– спросил Микаэль, ласково поглаживая мальчика по широкому крепкому плечу. Неделю назад он подарил Геро кинжал.

– О! Такой острый, что я за один взмах могу перерубить ствол дерева в руку толщиной!
– воскликнул мальчик и, сверкнув глазами, взмахнул правой рукой, показывая, как он перерубает ствол.
– Я уже пробовал! И он даже не затупился.

– А сколько будет, если к четырем прибавить пять?
– быстро спросил Микаэль, лукаво улыбнувшись в бороду.

– Девять, - без промедления ответил мальчик, включаясь в игру.

– А от шести отнять восемь?

– Как можно от меньшего отнять большее? Домисто Микаэль, а почему звезды не падают на землю? Кто их подвесил? А кто каждую ночь зажигает их там, в небе?
– торопливо задал Геро с недавнего времени мучившие его вопросы.

Микаэль несколько растерянно глянул на Мариона, словно спрашивая, что с его сыном, но тотчас улыбнулся, погруженный в свои мысли.

– Может быть, я в детстве тоже задавал подобные вопросы, но на счастье или на беду, я не помню, чтобы кто-нибудь смог на них ответить, медленно проговорил Микаэль.
– Ты спрашиваешь о том, чего я не знаю.
– Он грустно покачал головой и добавил: - Ну вот, ты уже вырос, мальчик, вырос настолько, что задаешь вопросы, на которые я не знаю ответа, и мне грустно сознавать, сколь скудны мои знания...

– Как ты можешь говорить такое! Ведь ты лучший оружейник в городе! горячо возразил Геро.

Давно, может, двадцать лет назад, по настойчивой просьбе филаншаха, купцы привезли в Дербент оружейника, знающего секреты изготовления стальных панцирей и кольчуг. Они сказали, что выкупили кольчужника у тудуна Семендера за огромные деньги, а хазарский тудун приобрел этого человека у алан - жителей Кавказских предгорий. Этим оружейником и был Микаэль. Теперь в Дербенте у него было много учеников, и в нижнем городе его уважительно звали Уста-барх, что означает - первый мастер. Жил Микаэль одиноко, в пристройке возле мастерской, давно забыл свои обычаи, принял христианство, а по языку и одежде казался настоящим албаном.

– Какой бы я ни был оружейник, но знания мои скудны, да... Но я часто слыхал, что жили когда-то в древности мудрецы, их звали философами, которые, пожалуй, смогли бы тебе объяснить многое...

– И почему луна светит только ночью? И почему она то огромная, то маленькая, то красно-желтая, то словно из серебра? И почему иногда начинают трястись горы? И живут ли в море морские люди?
– глаза мальчика возбужденно блестели, он нетерпеливо затеребил Микаэля за рукав.

Вдруг кто-то сверху схватил юношу за прядь волос. Геро поднял голову. Вверху раздвинулась густая листва, и в просвете появилось смеющееся лицо Витилии, она показала брату язык и, посмеиваясь, сказала:

– А я знаю, почему луна сначала большая, а потом становится меньше и не такой круглой... Потому что она сладкая, как дыня! И верхние жители откусывают от нее по кусочку! А потом она прячется и снова растет... Поймай меня, Геро!

– Подожди, не мешай...
– мальчик отвернулся от нее и вновь спросил: А почему, домисто Микаэль, вы себя называете то славянином, то росичем?

– Потому что племя наше славянское, а жили мы на реке Рось и, чтобы отличаться от других племен, называли себя росичами, что значит с Роси, объяснил Микаэль.