– Возможно, весь город знает, чем мы сейчас занимаемся.

Джесси скользнул языком под другую грудь и засмеялся гортанно, притрагиваясь губами к ее коже.

– И все они, возможно, бегут домой, чтобы тоже немножко позаниматься тем же самым, хотя бы в мыслях.

– Но не так, как ты, Джесс, – сказала она, улыбаясь и желая, чтобы Джесси поторопился.

Но он двигался как неторопливая улитка, расстегивая пояс панталон Абигейл и спуская их ей на бедра, обнажавшие свои манящие изгибы.

– Зато ты занимаешься этим так же как я, и только это важно.

Джесси снова припал к Абигейл, прижавшись к ее бедрам, заставляя ее извиваться. И вот снят последний элемент одежды, медленно-медленно скользящий вниз по телу Абигейл, по следам которого дорожкой шли поцелуи Джесси. Абигейл положила руку на лоб, она больше не сопротивлялась, ее губы раскрылись, и на них танцевал его язык.

– Я это прекрасно помню, – прошептал он хрипло, прежде чем опустить язык в рот Абигейл, которая изогнулась и, застонав, откинулась назад во власти его ласк, содрогаясь под телом Джесси.

– Я тоже... Я тоже... – раздался ее придушенный голос.

Он отлично знал ее, он сильно любил ее, запустив пальцы в ее волосы, он лег всем телом, горячим и твердым, на нее, все еще не внутри нее.

– Скажи это, Эбби, – попросил он, целуя ее под подбородком, когда она откинула голову назад. – Скажи это сейчас, когда я вхожу в тебя.

Абигейл открыла глаза и увидела перед собой полный любви взгляд Джесси, которым он пытливо всматривался в нее. Его локти дрожали рядом с ней, пока он, отстранившись, ждал ее слов.

Она протянула руку между их телами вниз, взяла его разгоряченную плоть и направила к себе в лоно, не отрываясь смотря ему в глаза, пока он входил в нее, двигаясь в сильном, уверенном ритме ее повторяющихся слов.

– Я люблю тебя, Джесси... люблю тебя... люблю тебя... люблю тебя... – снова и снова, словно аккомпанемент длинным, медленным движениям Джесси. Он увидел, как, скатываясь из уголков глаз, у Абигейл потекли слезы. Губы ее открывались и закрывались, обозначая все те же слова, быстрее и быстрее, пока не замерли открытыми. И тут же Джесси окунулся в ту же пучину страсти, в которой уже уснула в экстазе Абигейл.

Комната наполнилась тишиной, полуденные лучи отражались от снега. Рука Абигеш легла на влажный затылок Джесси. Она рассеянно теребила его волосы. Потом, крепко зажмурив глаза, она внезапно прижала его к ceбе, замерла на мгновение, пытаясь запомнить это ощущение, чтобы никогда не забыть.

– Джесси... ох, Джесси. Потерявший голову от любви. Джесси пс вернул ее и начал без слов качать из сторонь в сторону, в конце концов замерев рядом, глядя в ее безмятежное лицо.

– Поезд подходит, – мягко сказал он. Она улыбнулась и коснулась его нижнегубы, проведя потом пальцем вдоль усов от центра к краю.

– Даже расписание поездов составлено под тебя?

– Может, и под мисс Абигейл Маккензи? – спросил он, затаив дыхание.

Абигейл посмотрела в его влюбленные глаза.

– И под нее тоже, – мягко сказала она. Глаза Джесси закрылись, и он облегченно вздохнул.

Но Абигейл вынудила его снова их открыть, спросив:

– Но что ей делать с полным домом свадебных пирожных и бутербродов?

– Оставить мышам, они их больше любят, чем овсянку.

– Оставить? – растерянно спросила Абигейл.

Джесси привстал на один локоть и с серьезным видом сказал:

– Я прошу тебя встать с постели, одеться, пойти со мной на станцию, держа меня за руку, и не оборачиваться. Все начинается с этого момента.

– Оставить мой дом, мои вещи, все – просто так?

– Просто так.

– Но на улице, наверно, собрался весь город, и они ждут, когда мы выйдем из гостиницы. Если мы пойдем прямо на станцию, они об этом узнают.

– Да, узнают. Разве это не сенсация, выйти у них перед носом и сесть на специальный состав фирмы – мисс Абигейл и ее дорожный грабитель?

Она поразмышляла над этим, глядя на Джесси.

– Зачем эго, Джесси, ты хочешь шокировать их?

– Думаю, это уже произошло, так почему бы не закончить с блеском?

Абигейл не смогла удержать смех. По крайней мере, она попыталась, но Джесси снова обнял ее крепко-крепко. Она беззвучно содрогнулась, и Джесси пришлось слегка ослабить объятия, но не совсем, а ровно настолько, чтобы она смогла сказать «да».

– Мы такие разные, Джесси, – проговорила она опять серьезно, дотрагиваясь до висков Джесси. – Я не смогу измениться ради тебя.