В отличие от Сани Егорьева, Петр-допустим-Петрович чувством юмора обладал и тонко улыбнулся.

— А через пятнадцать минут мое и вообще чье-либо имя вас уже не будет интересовать, — произнес он — Оглянитесь-ка по сторонам Только не делайте резких движений. Идет?

Я неторопливо огляделся. С четырех сторон на расстоянии прыжка от меня пребывало еще четверо элегантных джентльменов. Они делали вид, что прицениваются к новинкам на стендах и прилавках, а сами внимательно буравили нас глазами. У каждого из них левый борт пиджака чуть выдавался вперед по сравнению с правым — словно все они страдали легкой левосторонней полнотой. Как я и предполагал, все они и не подумали сдать свое оружие на входе. Что ж, пеняйте на себя. Мне остается теперь только вынудить их пустить эти пистолеты в ход. Конечно, не здесь, а именно на третьем этаже. Здесь шальной пулей могло зацепить кого-то из посторонних; на третьем же, пока хорошенько не отремонтированном, находились в основном склады. Там тоже появлялись книгоноши — но не толпами по крайней мере. Выбирать приходится меньшее из зол.

— Убедились? — спросил меня пятнадцатиминутный Петр Петрович. — Бежать вам некуда. Итак, где дискета?

Я пожал плечами:

— Кажется, мы договаривались насчет обмена. Будет Макдональд — будет и ваша дискета…

Сам я понимал, что мои требования со стороны выглядят абсолютно бредовыми. Наверняка роман, из-за которого я рискую головой, представляет собой такую же чепуху, что и какая-нибудь книга «Грязные-грязные руки» с кровавым пистолетом на обложке, которую я видел несколько минут назад. Скорее всего, издание этого несчастного Макдональда не принесет птичке, кроме неприятностей, никаких особенных прибылей. Так ради чего же я все это делаю? Ради Жанны Сергеевны? Из-за того, чтобы поквитаться с убийцами Гоши Черника? Скорее всего, из-за собственного упрямства. Раз начал — нельзя уже отступать. Идиотские принципы. На моей могильной плите будет выбита надпись: «Покойный не отступил». Славно-славно. Тебе, Яков Семенович, в оптимизме не откажешь.

Петр Петрович с нажимом переспросил.

— Так где дискета?

— На третьем этаже, спрятана, — ответил я заготовленной заранее фразой. Очень убедительное, кстати, вранье. Я ведь действительно МОГ ее там спрятать. С целью последующего обмена. — Но без меня вы ее все равно не найдете.

Петр Петрович сделал нетерпеливый знак рукой, и пара окрестных джентльменов мгновенно закрыла меня от посторонних взглядов своими спинами, а четыре руки быстро обхлопали мои карманы. Кроме потайного, естественно.

Я усмехнулся.

— Смешно? — удивился один из тех двоих, кто наводил шмон.

— Щекотно, — объяснил я. — Работай-работай, видишь, начальник нервничает.

Обыск моих карманов не дал никаких результатов.

— Шеф, — вполголоса проговорил второй джентльмен. — У него и оружия-то нет. Только документы, бумажник и шариковая ручка…

— И ключи, — добавил я предупредительно. Петр Петрович покачал головой:

— Как же так, Яков Семенович? Идете на такую ответственную встречу — и без оружия. Как-то даже не согласуется со всем тем, что мы о вас узнали.

— Ваши сведения устарели, — сказал я. — Теперь я пацифист. Кроме того, я и не собирался в вас стрелять. Совершим обмен и разойдемся по-хорошему…

Услышав эти слова, оба джентльмена, проводившие личный досмотр моего имущества, негромко захихикали. Словно им тоже вдруг стало щекотно.

— Ладненько, — не стал больше спорить Петр Петрович. — Обмен — так обмен. Поднимаемся на третий. Только не вздумайте бежать, — предупредил он. — Мои подчиненные — ребята без комплексов. Чуть что — хватаются за пистолеты, за ними не уследишь.

Отлично, подумал я. И не надо следить. Доктор Фрейд, кажется, учил, что комплексы не надо загонять вглубь. А раз их вообще нет — то просто замечательно. Кто хочет, пускай стреляет.

Петр Петрович (еще в течение восьми с половиной минут) сделал знак оставшимся своим элегантным орлам, и те, взяв меня в плотное кольцо, стали конвоировать, ведя вверх по лестнице. Надо отдать им должное, маневр свой они совершали слаженно и красиво. Наблюдатель наверняка решил бы, будто по лестнице поднимается компания самых близких друзей.

На третьем этаже было почти пустынно. Ремонтная бригада сегодня не работала, а потому огромные жестяные листы, предназначенные для декоративной отделки перекрытий, в беспорядке лежали на полу и были прислонены к стенам. Большие стекла, готовые быть вставленными во внутренние рамы галереи, ждали своего часа в больших деревянных кузовах с подпорками. В перспективе здесь должен будет располагаться грандиозный торговый зал, и когда это произойдет, на третьем тоже яблоку негде будет упасть. Сейчас же здесь было полным-полно свободного места. И никаких яблок.

— Яков Семенович, — сказал мне предводитель вооруженных джентльменов, осмотревшись и вполне довольный увиденным запустением. — Теперь вам уж точно деваться некуда. Вы проиграли. Верните дискету, ответьте на пару моих вопросов… а там посмотрим.

— Сначала вы ответьте, — попросил я, осторожно смещаясь в сторону жестянок и стекла. Надеюсь, смысл моих телодвижений был Петру Петровичу и компании пока неясен.

Петр Петрович взглянул на часы и проговорил:

— Спрашивайте, но только быстро.