Вот об этом мы не подумали. Сработали, значит, плохие колечки.

– Да пусть там сидит, - высказался робкий пассажир.
– Все же капитан…

– Не выйдет, - возразил я.
– По сценарию командование парохода должно быть высажено на необитаемый остров. Во избежание организации сопротивления.

Тут нас выручил один из механиков. Он спустился в машинное отделение, покопался в ящике с инструментами и принес какие-то клещи вроде кусачек.

– Подойдут?
– спросил он дядю Вову, в прошлом специалиста по наручникам.

Дядя Вова со знанием дела пощелкал клещами и кивнул:

– Годится. Сейчас я его отщипну.

И вскоре наш светло-зеленый капитан, щурясь от солнца, появился на палубе.

Все ахнули и шарахнулись от него, пораженные цветом его лица. И цветом совсем недавно ослепительно белого кителя. И вообще капитана трудно было узнать. Он навсегда потерял свой лоск, свою уверенность в себе и все свое неотразимое обаяние морского волка, морского орла и кавалера прекрасных дам.

– Это уж слишком, - пробормотал робкий пассажир.
– Это как-то даже жестоко.

Капитан молча осмотрелся, ничего не сказал, покорный судьбе, и только вздрогнул и еще больше поник зеленой головой, увидев перед собой беспощадную тетю Гелю.

– Проходите в шлюпку, - распорядилась она, вручая ему коробки с овсянкой.
– И ждите дальнейших распоряжений. А до этого - займете мое уютное бунгало на острове.

– Может быть, - проговорил капитан вполголоса, чтобы не услышали остальные, - может быть, лучше сдать меня властям?

– Они нас неправильно поймут, - как-то странно усмехнувшись, возразила тетя Геля. (Позже, когда все приключения на пароходе завершились - для кого благополучно, а для кого не очень, скорее наоборот, - тетя Геля объяснила нам, что Илья Ильич Муромцев был в этих краях самым большим начальником, почти самой большой властью. И уж он бы нашел способ выручить капитана и помочь ему избежать ответственности.)

Капитан спустился в шлюпку и уселся на корме, с отвращением прижимая к груди коробки «Геркулеса».

– Старшего механика!
– продолжила тетя Геля.

Все пассажиры и матросы с живейшим интересом наблюдали за развитием событий. Им такое развлечение очень нравилось, тем более что сами они не подвергались при этом никакой опасности: ведь они были уверены, что это игра. А мы с тетей Гелей еще на острове решили и дальше не посвящать их в подлинное положение дел. Еще и потому, что у капитана был и третий, неизвестный нам сообщник. И кто знает, что бы он предпринял, если бы разобрался в ситуации. Рисковать нам было нельзя…

Старший механик подошел хмурый и недовольный. Ему все происходящее явно не нравилось. Мне даже показалось, он начал подозревать, что все это затеяно неспроста. И вовсе не так безобидно для их воровской компании. Но тетя Геля с пистолетом была серьезным аргументом.

А тут еще и Алешка направил ему в лоб свой пистолет с несмываемой краской. Тетя Геля строго глянула на него и коротко произнесла:

– Отставить!
– Она вообще все это время на палубе говорила с восклицательными знаками.

– Его тоже надо хорошенько пометить, - упрямо проворчал Алешка.
– А то вдруг удерет с острова, ищи его тогда.

– Он уже меченый, - успокоила его тетя Геля и, наклонившись, шепнула в ухо: - На него есть все данные в уголовном розыске.
– И повернулась к старшему механику: - Марш в шлюпку!

Тот, скривив губы в снисходительной усмешке, прошел к забортному трапу. А за ним, опять же по команде нашего «главаря в «размахайке», протопал по палубе старший матрос с трубкой. Владелец заглавной буквы «Мэ» на зеленом ведре.

Когда шлюпка отчалила и двое матросов заработали веслами, тетя Геля чуть заметно вздохнула с облегчением и убрала пистолет в карман «размахайки».

– Слушать сюда!
– скомандовала она всем оставшимся на борту. Причем таким голосом скомандовала, что все они подтянулись и замерли, готовые выполнять любые ее приказания.
– Матросам - спустить на воду все шлюпки! Пассажирам - разгружать трюм! Весело и быстро! С песнями! Радист - музыку!

Над палубой загремела веселая ритмичная мелодия. Закипела работа. Пассажиры, не задумываясь и ничего не спрашивая, выстроились в живую цепочку от трюма до самого борта и передавали друг другу разноцветные упаковки с игрушками. И игрушки без упаковок. К музыке добавились вопли и визги («Я хочу к маме!», «My name is Tanja!») и грозные команды дяди Вовы, который сам коробки не таскал, но зато всех поторапливал.

Вскоре весь подлый товар был перегружен в шлюпки и отправлен на остров, где грустно маячили у самой кромки воды изолированные преступники. Капитан стоял, склонив голову; старший матрос невозмутимо дымил трубкой. А вот старший механик, мне показалось, сделал какой-то жест. Значит, точно: на борту парохода «Илья Муромец» остался еще один, тайный сообщник. От которого можно ожидать какой-нибудь пакости.

С последней шлюпкой на остров отправился и Алешка, успев до этого зачем-то сбегать в киоск. Благо он работал теперь бесплатно.