— Брод? Господи, что случилось? — Она открыла глаза.

— Молния, удар молнии! — прокричал он. — Оставайтесь в машине. Не двигайтесь. — Он захлопнул дверцу. Его охватили гнев и печаль при виде Джибы, мучительно пытающейся подняться. Если она сломала ногу, придется избавить ее от страданий.

Ярость бури внезапно утихла, она пронеслась прямо над ними и устремилась к выветренной гряде холмов с их лабиринтом пещер.

Стюарт лежал на мокрой земле рядом со своей мертвой лошадью. Пытаясь не давать воли чувствам, Брод стал делать массаж и искусственное дыхание изо рта в рот, останавливаясь на секунду и начиная снова.

В какой-то момент возле него очутилась Ребекка. Она была смертельно бледна, по волосам у нее стекали ручейки воды. Она казалась совсем юной, словно школьница, приехавшая домой на каникулы.

— Брод, — мягко сказала она через некоторое время, взяв его за руку и прислоняясь головой к его плечу. — Ваш отец мертв.

— Что вы такое говорите? — яростно возразил он. Отец жив, он дышит…

— Нет, Брод, он не дышит.

В последней отчаянной попытке не сдаваться и слыша, как рядом с ним плачет Ребекка, он упрямо сказал:

— Он не может умереть.

— Мне так жаль… так жаль… — Ребекка опустилась на землю, словно последние капли энергии покинули ее.

Это самый жуткий день в ее жизни. Какой ужас для Брода. Ей хотелось как-то утешить его, но она сама была словно парализована.

Со всех сторон начали сходиться мужчины. Туда, где на земле лежал мертвый Стюарт Кинросс, где его сын стоял рядом с ним на коленях, обхватив руками голову, где в траве лежала, съежившись, Ребекка. Она лежала неподвижно, только ее губы шевелились, шепча молитву.

— Ради всего святого, что здесь случилось? — в полном смятении спросил Тед Холланд. — Брод, скажи мне, парень.

Брод медленно повернул голову.

— Отец сделал невероятную глупость, Тед. Поехал кататься верхом во время грозы. Я видел, как в него ударила молния, как он упал вместе с лошадью.

— Господи боже мой, а что с юной леди?

— Боюсь, она в шоке, — бесцветным голосом проговорил Брод. — Ее надо отвезти домой. Согреть.

Дать что-нибудь выпить. Бери джип, потом возвращайся за мной. Надо будет отвезти тело отца.

Элисон Кинросс получила известие о смерти отца, когда была на приеме, устроенном в честь приезда американской кинозвезды.

— Поговори в кабинете, Элли, — тихо проговорила хозяйка дома, отводя ее в сторону. — Звонит твой брат.

Без очень серьезной причины Брод не стал бы прилагать такие усилия, чтобы разыскать ее, подумала Элли, и ей стало страшно. Они с Бродом часто перезванивались, но если он не заставал ее дома, то всегда оставлял сообщение на автоответчике. Она быстро прошла в кабинет и закрыла за собой дверь.

Это была необыкновенно красивая молодая женщина с копной темных кудрей и зелеными миндалевидными глазами. Фамильные глаза. Такие же были и у Фионы Кинросс, которая всегда умела пользоваться ими с большим эффектом.

— Его больше нет, Элли, — очень тихо произнес Брод, когда она подняла трубку и назвала себя. — Отца убило ударом молнии сегодня во второй половине дня.

Она не заплакала, хотя меньше всего ожидала услышать такое известие. Отец причинил ей слишком много боли, и все же стало нестерпимо горько за то, чего не было, но могло быть.

— Где это случилось, Брод? Как?

Брод рассказал ей, что произошло, умолчав о том, что отец пригласил Ребекку поехать вместе с ним, зная, что этого делать не следует.

— Я приеду, — сказала Элли, когда он закончил. — Вылечу утром. — Она старалась не думать о том, что им предстоит.

— Лети чартерным рейсом, — посоветовал Брод. Так будет быстрее.

— Я люблю тебя, Брод, — сказала Элли. Брод, ее сильный старший брат. Брат, который никогда не забывал о ней и обращался с ней нежно и заботливо.

— Я тоже люблю тебя, Элли. — Его обычно сильный голос звучал приглушенно. — Не представляю как, но мы должны это пережить. И переживем.

Положив трубку секундой позже, Элли ощутила дрожь, охватившую все ее тело. Сейчас она извинится перед хозяевами и поедет домой собираться.

Конец целой эпохи, думала она. Начало правления Брода.

Элли направилась к высокой двустворчатой двери кабинета. Свет падал на ее открытое вечернее платье цвета изумруда. Впереди будет много трудностей, думала она, и главная из них — встреча с Райфом. На похороны отца съедутся, конечно, представители всех известных семейств аутбэка.