(КОНЕЦ ОПИСАНИЯ ПРИРОДЫ )

– Это по меньшей мере странно,- заметил я дядьке.- Даже Саша Рогов чурается этого пойла. А ты что, пьешь?

– Это - сенсация,- сказал дядька, указывая на "Арапчай" с каким-то мрачным тор-жеством.

– Это - говно,- возразил я.- Я как-то раз попробовал, так что знаю. о чем говорю.

– Вот это говно и есть сенсация,- фанатично настаивал дядька.

Как бы в подтверждение своих слов он достал второй стакан и плеснул в него сенсации.

– Садись, племянник, будем жрать говно напару.

Устоять против такого приглaшения было трудно, и я не устоял. Мы сели и выпили по стаканчику. Дядька помрачнел еще сильнеe.

– Это нужно опубликовать,- заявил он.

– В качестве рекламы?- удивился я.

– В качестве ПОДОЗРИТЕЛЬНОЙ сенсации!
– дядькины глаза зажглись журна-листским блеском.

– И какие у тебя подозрения?

– Ты, племянничек, совсeм отстал от культурной жизни Города. Ты в винном-то давно бывал?

– Давно,- со вздохом припомнил я.

– Ну, вот видишь, а еще корреспондент...

– Так в чем сенсация?

– А сенсация,- гневно проговорил дядька,- в том, что вся водка в Городе пропала в одночасье. И вместо нее везде стоит виновник торжества!- его обличительный палец уперся в бутылку с " Арапчаем ".

– Как это - пропала вся водка?- испугался я.

– Ага, проняло! Вот так вот и пропала.

– А почему?

– А вот это тебе и предстоит узнать,- дядька разлил по-новой.- Займись этим как следуeт,- велел он.- Это должна быть сенсация. Бомба!

Мы невесело прикончили бутылку, и я, нацепив черные очки, ушел на задание.

В первом же магазине меня невежливо послали на хуй.

Я показал журналистское удостоверение и сказал:

– Егор Иродов. Пресса. Почему у вас нет водки?

– Идите на хуй, Егор Иродов,- ответили мне.

На это я объяснил, что я уже на хую, только ножки свесил, и удалился.

После такой неудачи я решил отправиться в Центр и попытать счастья там.

На Проспекте я встретил кузена Димона и его группу подопытных кришнаитов.

– Димон и вы, кришнаиты,- обратился я к ним.- Сенсация! Водка из магазинов счезла.

Kришнаиты равнодушно пожали плечами. Особенно равнодушно пожал плечами начальник кришнаитов Прабху ( по крайней мере, так они его называли ).

– Да не пропала она,- сказал Димон,- А переместилась. Закон сохранения материи знаешь?

– Не знаю я ваших кришнаитских законов,- огрызнулся я.

– А Михайлу Ломоносова знаешь?

– Ломоносова - знаю,- говорю.- Пили вместе. Так куда водка переместилась?

– В коммерческие ларьки,- объяснил Димон.- И стоит она там - четвертной бутылка.

Я присвистнул.

– Откуда у тебя такие сведения?- удивился Прабху.

Димон смутился.

– Димон - кришнаит нахватанный,- вступился за кузена я.

Кузен кинул мне благодарный взгляд. Я выудил Димона из толпы и повлек за собой.

– Покажешь, где водка,- коротко сказал я.

– Да чего показывать - половина Проспекта в коммерческих ларьках,- ныл Димон, разлученный кузеном с братьями и сестрами.

Ларьков на Проспекте и в самом деле появилось много. Мы подошли к одному из них. Я снова полез со своими корочками " Пресса ".

– Почем,- спрашиваю,- водка?

– Читать умеешь, пресса?- ответил мне молодой жлоб из ларька.

– Неужели двадцать пять?- притворно удивился я.

– Молодец, умеeшь,- похвалил меня жлоб.

Я возгордился, но взял себя в руки и задал следующий вопрос:

– А кто ее поставляет?

– Уходи отсюда,- неожиданно разозлился жлоб.

– В смысле - на хуй?- уточнил я - Вот-вот,- обрадовался жлоб.
– На хуй.

– Трудная жизнь у нас, корреспондентов,- пожаловался я Димону.- Все тебя посылают..

– Да ты сам напросился,- подметил Димон.

– Верно подмечено,- вздохнул я и проронил слезу.

– Ты чего плачешь?- удивился Димон.

– Как же мне не плакать,- говорю.- Водки ж теперь не купишь.

– Ну и слава Кришне!

– За что, за " Арапчай "?

– За что?

– Чичас купим - узнаешь.