Шрифт:
– Тихон, добром прошу...- начал я.
– Уже в пути,- ответил Тихон.
Все же подлый Тихон меня смутил (животное - оно и есть животное), и я решил на время оставить компанию.
– Димон, говорю,- развлеки девок, а я в душ.
В коридоре я снова наткнулся на Оксану, домывающую пол.
– Чистюля, - подъебнул ее я.- Сколько можно мыть пол?
– Сколько можно водить девок?
– парировала Оксана.
– А тебе завидно?
– Завидно.
– Подумаешь, - говорю.- А Димон вообще мой кузен. Сколько нужно, столько можно.
– И сколько ж тебе нужно?
– Сколько можно, столько и нужно.
– И не надоело?- - Пока, - говорю, - нет.
– Пока,- отвечает она.
С тем и ушла, не домыв пол до конца (грязнуля). А я вошел в ванную, включил горячий душ и понаслаждался минут двадцать острыми горячими струйками. Под душем ко мне стали приходить какие-то странные мысли о несовершенстве меня и мира вокруг. Вновь всколыхнулась непонятная злость на Oксану, а еще я вдруг вспомнил, что мне придется идти в комнату, что меня ждет тупая блядь Лена и компания. Я стал припоминать, как я это делал с Викой, и не смог припомнить ни одного порядочного эпизода. Я вылез из-под душа, растерся махровым полотенцем и завернулся в него, как Мумия. В таком виде я снова появился в комнате, не зная, что сказать, и как начать разговор.
– Пацаны, коржиков не хотите?
– наконец, выдавил я.
– А нету?
– хитро уточнил Димон.
Вместо ответа я положил пакeт коржиков на стол. Жадный Димон ухватил коржик, попытался откусить и немедленно сломал два передних зуба.
– Уй! Гоша, пидор!
– закричал он.
– Откуда коржики?
– Бабушка испекла перед смертью, - печально ответил я.
– Хорошая была бабушка.
– Димон обреченно пощупал дыру в зубах и сказал:
– Придется вставлять золотые.
– Везет, - позавидовал я.
– Коржиков не хотим,- решила за всeх Лена.- Мы не за этим сюда пришли.
– А зачем вы пришли?
– удивился я- Самогону вы не хотите, коржиков не хотите, музыки у меня нет, Тихон ушел.
Димон выразительно постучал себя по черепной коробке и посмотрел на баб.
– Уй!
– закричал я.- Какой же я пидор! А коржики бабушка вкусные пекла.
Мне стало грустно, и я сказал:
– Димон, бери Дину и иди с ней в другую комнату. А мы с тупой блядью здесь останемся.
Они ушли, а мы с Леной остались.
ЛИРИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ ...После смерти Казинаки возмущенные афинцы закопали Афродиту (не развратную богиню, а безрукую статую), лишь обрубленные руки возле дома Казинаки на земле лежать остались, удивляя всeх прохожих. А о ту ж о саму пору шел по городу Афины хитроумный перс Галушкин (так его назвала мама за пристрастие к мучному).
Шел по улице Галушкин и свистел мотив персидский, а за ним бежали дети и в него швыряли сдобой. Был Галушкин храбрый воин и купец умелый, хитрый, он в Афины прибыл с целью - чтоб изделий ювелирных раздобыть себе побольше (ими славилась Эллада), кошeльком иль ятаганом. Вот шагает перс Галушкин, вдруг - конем его за яйца!
– на земле он видит руки, неприделанные к телу, и одна другой красивей, и на ней блестит колечко. " Ах, конем меня за яйца!
– восклицает перс Галушкин.
– я глазам своим не верю - на земле я вижу руки! Неприделанные к телу! И одна другой красивей! И на ней блестит колечко!" Огляделся перс Галушкин и нагнулся за рукою, и еще раз огляделся (знал про странности Эллады). Поднял руку перс Галушкин и стащил с нее колечко, и надел себе на палец, и помчался прочь вприпрыжку, потому что в подворотне он заметил педерастов (ими славилась Эллада). "Стой, проклятый перс Галушкин!
– закричали педерасты.
– Мы тебя еще поймаем! Нас в Элладе очень много, нами славится Эллада!" Только перс уже не слушал, и откуда силы взялись!
– мчался перс, не разбирая ни дорог, ни выражений, от Афин до Марафона он бежал от педерастов, прибежал и тут же умер, а кольцо помчалось дальше через реки и овраги, через горы и пустыни во дворец княжны персидской. Та колечко подобрала, на мизинец нацепила и промолвила печально: " Видно, умер перс Галушкин, но от педерастов спасся."
(КОНЕЦ ЛИРИЧЕСКОГО ОТСТУПЛЕНИЯ)
– Ну, с тобой каши не сваришь, - заявила мне Лена, отстраняясь от меня посредь ночи.
– Была,- говорю,- охота, с тобой кашу варить.
– А чего ж звал тогда?
– Думал, ты коржиков хочешь.
– Дура я была,- говорит Лена,- что с тобой пошла.
– Блядь тупая,- поправил я.
– Козел ты!
– обиделась Лена.
– Да ты ж сама...
– Я думала, тебя это возбудит.
– А на самом деле ты не тупая?
– И не блядь. Я в школе хорошо училась!
– Похвальные листы имеeшь?
– поинтересовался я.
– У меня золотая медаль!
– А ну, покажь!- не поверил я.
Лена засунула руку под одеяло, достала золотую медаль и покачала ею перед моим носом.
– Так ты тоже на блесну ловишь!
– догадался я.
– Чо?
– Говорю, блеснишь!
– А?
– Тьфу, с тобой разговаривать,- сказал я - Тьфу, с тобой трахаться! Что я, по-твоему, учительница?
– По-моeму, -говорю,- нет. Знаешь, кто ты?
– Кто?
– Блядь тупая.
Лена сузила глаза и зашипела.
– Але, Писатели, запускайте Дину!- крикнул я.
В дверь поскреблись.
– Заходи, Дин,- сказал я.
Дина вошла.
– Я, кажется, не вовремя?- спросила она.
– Ничего, ничего,- говорю.- Мы уже закончили.
– Если это можно назвать закончили,- горько рассмеялась Лена.
– А мы так и не начали,- вздохнула Дина.
– Так начнем!- говорю.
С этими словами я поставил Лену к стене, накрыл ее пледом и уложил Дину рядом с собой. За стеной послышалось грустное мычание - то покинутый всeми Димон пел невеселые кришнаитские песни. Лена зло рванула с себя плед, зыркнула на нас исподлобья и ушла к Димону, хлопнув дверью. Вскоре мычание за стеной прекратилось.