– Что делать?!
– закричал Джоунз. Лопнуло несколько растяжек.

– Позову Флечера.
– Джоунз бросился к выходу.

Мачта резко накренилась и, застыв на несколько секунд под каким-то неправдоподобным углом, рухнула прямо на производственную лабораторию.

В этот момент вбежал Флечер и, приблизившись к окну, поглядел на палубу. Топовые огни погасли, судно окутывала зловещая мгла. Поежившись, Флечер отвернулся.

– Сегодня уже ничего не сделаешь. Появление на палубе равносильно самоубийству.

Утром, после осмотра рухнувшей мачты, выяснилось, что растяжки каким-то образом перерезаны. Мачта была облегченной конструкции, не стоило большого труда разобрать ее на части; в углу палубы образовалась груда искореженного металла. Теперь судно выглядело голым и еще более плоским.

– Кто-то или что-то хочет доставить нам как можно больше неприятностей, - сказал Флечер. Поверх розовато-свинцовой воды он посмотрел туда, где за пределами видимости стоял на якоре "Океанский шахтер".

– На Кристалл намекаешь?
– вскинулся Деймон.

– Есть кое-какие подозрения.

Деймон устремил взгляд в ту же сторону.

– Я почти уверен, что это он.

– Подозрения не доказательство, - возразил Флечер.
– Во-первых, зачем ему нападать на нас? Какой от этого толк?

– А декабрахам - какой толк?

– Не знаю. Хотелось бы выяснить.
– Флечер пошел переодеваться в водолазный костюм.

Остальные тем временем подготовили батискаф. С наружной стороны Флечер укрепил камеру, а приемник присоединил к чувствительной диафрагме на костюме. Затем надел скафандр.

Батискаф спустили в воду. Некоторое время он блестел у поверхности, потом, наполнившись водой, скрылся в глубине.

Команда залатала крышу промышленной лаборатории и установила аварийную антенну.

День клонился к вечеру, сгущался сумрак, над кораблем нависло лиловое небо.

Наконец из репродуктора послышался треск; усталый, хриплый от напряжения голос Флечера произнес:

– Готовьтесь. Скоро буду.

Команда собралась у борта, вглядываясь в темноту.

Гребень очередной волны блеснул и, приблизившись, превратился в батискаф.

С корабля спустили зацепы. Откачав балласт, батискаф вернулся на свое обычное место.

Соскочив на палубу, Флечер устало прислонился к балке.

– Ну все, понырял - и хватит.

– Что ты выяснил?
– с волнением спросил Деймон.

– Все на пленке. Сейчас просмотрим вот только голова гудеть перестанет.

После горячего душа Флечер спустился в кают-кампанию и умял миску тушеного мяса. Тем временем Мэннерс установил в проектор отснятую Флечером пленку.

– Вот что я понял окончательно, - начал Флечер.
– Во-первых, декабрахи разумны. Во-вторых, если они и общаются между собой, то средства их общения не поддаются человеческому восприятию.

Деймон недоверчиво поглядел на него.

– Посмотрите фильм, - сказал Флечер.
– Сами убедитесь.

Мэннерс включил проектор; экран осветился.

– Вначале нет ничего особенного, - комментировал Флечер.
– Я добрался до края отмели и поплыл вдоль границы. Край Мелководья обрывистый, как спуск в преисподнюю. В десяти милях к западу от вчерашнего поселения я обнаружил еще одну колонию декабрахов. Настоящий город.

– Без цивилизации городов не бывает, - наставительно заметил Деймон. Флечер пожал плечами.

– Ну, если цивилизованность сводится к умению управлять окружающей средой - где-то я слышал такое определение, - то декабрахи вполне цивилизованны.

– Но не общаются?

– Смотри фильм и суди сам.

На экране ничего не было, кроме темноты океанских глубин.

– Я вышел на Глубоководье. Выключил огни, приготовился снимать и подплыл к "городу".

В центре экрана показалось нечто вроде звездного неба, мерцающего бледными искорками. Они становились ярче, расползлись по всему экрану; за ними появились смутные очертания высоких коралловых минаретов, башен и шпилей. По мере приближения камеры строения становились все яснее. Послышался голос Флечера в записи:

– Высота этих образований - от пятидесяти до двухсот футов, длина фасада - полмили.

Картина обрела четкость. В островерхих зданиях стали заметны черные отверстия; бледные существа - очевидно, декабрахи - неторопливо заплывали внутрь и вновь появлялись снаружи.

– Обратите внимание, - продолжал голос, - там, перед зданиями, ровная площадка, что-то вроде двора. Отсюда плохо видно. Спущусь еще футов на сто.
– Экран потемнел, - Опускаюсь. На эхолот - триста шестьдесят футов... триста восемьдесят. Не очень хорошо видно. Надеюсь, камера работает нормально.