Освоишься, осмотришься, паспорт британский выправишь. Если уж совсем прижмет, продашь векселек. Бонус, правда, потеряешь.

Таня провела пальцем по золотому обрезу векселя.

— Так-то оно так, но наличность все же надежнее…

— Опомнись, это же двадцать пять-тридцать пачек, даже если сотенными! Как повезешь такую груду, где спрячешь? Я, конечно, на предмет таможни подстрахую, но мало ли… Такая сумма — это ж расстрельная статья однозначно! А три бумажки — их еще поискать надо, а если даже найдут, то еще доказать, что они настоящих денег стоят.

— А стоят?

— Ну что ты, что за сомнения? Фирма надежнейшая. — Шеров понизил голос:

— Многие из этих, он показал на потолок, — там средства размещают. Партийными денежками британский капитализм помогают строить. Про приватизацию слыхала?

— Приватизация… — Таня задумалась. — Это когда что-то в частную собственность передают?

— Вот-вот. Там сейчас Тэтчер с этим делом вовсю развернулась. Ну а наши, не будь дураки, под себя подгребают. В том числе через «Икарус».

— А ты? — настойчиво спросила Таня. — Ты тоже вкладываешься?

Шеров пожал плечами.

— Я человек маленький.

— Ладно, беру, — решила Таня. — Но смотри, если надинамишь… Не только из-за бугра, с того света достану.

— Помилуй, Танечка, да когда это я тебя… А в придачу к векселям я тебе дорожный чемоданчик подарю. С секретом.

— С полой ручкой, что ли, или с дном двойным? А то псы государевы таких секретов не знают!

— Забудут, коли псарь прикажет.

— Интересный у тебя псарь, — заметила Таня. — Про чемоданчик приказать может, а про денежки — нет.

— Элементарная служебная этика, дорогая. Одно дело — намекнуть, чтобы не особенно копались в багаже, и совсем другое — чтобы кучу инвалюты не заметили.

Говорил он вроде бы складно, но Таню не убедил. Впрочем, сейчас диктовать условия она не могла. Молча взяла у Шерова красивые бумажки, небрежно бросила в сумочку, не упустив из виду скользнувшую по его лицу гримасу.

— Ну ладно, пошли с суженым знакомиться, — с легким вздохом сказала она. — Надеюсь, вы ему про меня лишнего не напели.

Она не стала выяснять, сколько конкретно причиталось мистеру Дарлингу за эту услугу, но, судя по его поведению, гешефт он посчитал для себя выгодным и отрабатывал вовсю. Встал при ее приходе, горячо пожал руку, даже к сердцу поднес, разве что не поцеловал, выразил радостное удивление по поводу ее английского, пытался говорить какие-то комплименты насчет внешности, но довольно быстро исчерпал их запас. В наступившей паузе Шеров сказал:

— Вы, голубки, поворкуйте пока, а нам с Ариком надо кой-какие организационные вопросы решить.

Оставшись с Таней наедине, Дарлинг плеснул себе в бокал «Курвуазье», не подумав предложить ей, отвернулся, прихлебнул немного. Потом будто опомнился, поглядел на нее, оскалив зубы, и произнес:

— О, поверьте, Таня, я счастлив, что…

— Да бросьте вы! Бизнес есть бизнес. Давайте сразу договоримся, что отношения наши останутся сугубо деловыми.

Он как-то сразу поскучнел — а может, наоборот, расслабился, поняв, что здесь нет нужды ломать комедию и тратить силы на натужный шарм.

Они посидели еще немного, помолчали, не утруждая себя разговорами, а потом в дверь деликатно постучали, просунулась голова Шерова.

— Познакомились? И славно. Теперь давайте пошевеливаться. Опаздываем.

Дарлинг, видимо, поняв по жестам или зная, о чем идет речь, тут же встал и одернул полосатый пиджачок. Таня же не шелохнулась, только одарила Шерова удивленным взглядом.

— Куда это мы опаздываем?

— На регистрацию, куда ж еще.

— Однако! Я что, вот так, в пляжном обдергайчике и поеду?

— Да кто на вас смотреть будет? Заскочим в контору, распишетесь там, свидетельства получите — и свободны. Самолет ваш через неделю, так что собраться успеешь.

— …и что они знают, сколько реально меди уходит в Прибалтику через Ленечкину фирму, представляешь7 Ну я, конечно, делаю лицо и мило так спрашиваю:

«А вы какую, собственно, криминальную структуру представляете? Тамбовскую, казанскую?» А тот козел прихлебывает пиво и спокойненько так отвечает: «Я, собственно, из РУОПа». Слушай, а что такое этот РУОП?.. Ой!