Порешил, что мною променад заслужен,

И пустился в бесполезный путь.

3

И, покуда я вгрызался в воду,

По пути, не виданная сроду,

Заводилась у меня родня:

Даром, что обшивка не в порядке

Сквозь нее вплывали акулятки

И селились в трюме у меня.

4

Вот - четвертый месяц на исходе.

Я уже к метаморфозе вроде

Был к очередной вполне готов:

Мох на мне разросся, как чащоба!

Я волок, страдая не особо,

Груз луны, травы, акул, китов.

5

Но, сентиментальность резко спрятав,

Корморанов разных и фрегатов

Упреждаю: скоро потону!

Восемь месяцев плыву, но даже

Знать не знаю - наконец когда же

Как положено, пойду ко дну!

Рыбаки о чем заводят речь-то?

Мол, плывет себе такое Нечто

Остров, то ли остов корабля?

Уплывает с полным безразличьем,

С водорослями, с пометом птичьим,

К горизонту, без ветрила, без руля.

БАЛЛАДА

НА МНОГИХ КОРАБЛЯХ

1

В прибрежном рассоле, буром и жидком,

Пухнут убогих шлюпов тела.

Как рубаха, замызгана парусина,

Гниет на любом кривая щагла.

Их прибирает к рукам водянка,

Так на ветру, при свете луны,

Лежат на волнах, развесив снасти,

Жалкие чаячьи гальюны.

2

Кто бросил их здесь? Сосчитать попробуй.

Коносаменты для них не указ.

Однако приходит однажды некий,

Кому посудина в самый раз.

Он гол, и бос, и, ясно, без шляпы,

У него не лицо, а комплект морщин.

Посудина видит его ухмылку

Ох, лучше не знать бы таких мужчин.

3

Он плыть решает - и вот перед портом

Почетный строится караул,

При нем акулы плывут эскортом:

Да-да, он держит личных акул!

Вот и пришел соблазнитель последний

Уставясь в полдневную синеву,

Посудина тащится - та, что решилась

Еще маленько побыть на плаву.

4

Он выкроит куртку из парусины,

За обедом рыбу сжует сырьем;

В трюмной воде пополощет ноги,

Коротая часы с кораблем вдвоем.

Порою глянет в молочное небо,

Чаек приметит - его не учи,

Сам их изловит силком нехитрым,

Кинет акулам: пожалте харчи.

5

О эта дорога в пассате восточном!

Он, бывает, поет, выходя на ют.

Заплутавший угорь, а с ним акулы

Рассуждают: ну что ж, и под пыткой поют.

Но вот в октябре наступит однажды

На палубе жуткая тишина,

Он на корму выходит, бормочет.

А что бормочет? "Завтра - хана".

6

При свете луны он все там же, на юте,

По привычке мирно спит до утра,

Но чует: другой корабль бесхозяйный

Стоит на расстояньи багра.

Он ухмыльнется, решится разом;

Причешется; медлит короткий миг,

Прощаясь: жаль, но любовница эта

Была похуже, чем он привык.

7

Ничего. Он стоит, за поручень взявшись,

Смотрит, решению вопреки,

Как тонет корабль, что был ему домом,

Как блещут его акул плавники...

8

Так и живет он, скитаясь вечно

На кораблишках-последний-сорт,

Следит за луною, не забывая

Вовремя выкинуться за борт.

Он гол и без шляпы, зато при акулах,

Он помнит свой мир и предвидит путь.

Он знает радость: тонуть все время,

И другую радость: не потонуть.

БАЛЛАДА О МАЗЕПЕ

1

Своих - стреножили; пленника туго

Спиной привязали к спине коня,

Жеребец от боли и от испуга

Заржал и рванулся к излету дня.

2

Привязали - не дернешься и натужась:

Что ни движение - то волдырь.

Он видел лишь небо, в котором ужас

Впотьмах разрастался и вглубь и вширь.

3

Конь от погони поклажу ловко

Уносил верней и нежней, чем жена,

А травля шла, и была веревка

Черной кровью увлажнена.

4

Под вечер темнели небесные шири,

Воронье налетало и коршунье:

Над скачкой беззвучно плывя в эфире,