– Ну, и как же вы рассчитываете дальше жить?
– отец испытующе поглядел на меня.
– Насколько я понимаю, Наташа замужем?

Разговор будет нелегким, подумал я.

– Официально замужем, но она не вернулась после санатория к мужу и живет сейчас с матерью и братом. Здесь, неподалеку.

– Брат младше ее?

– Нет, старше. Он мастер спорта. По ручному мячу. За ЦСКА играл. Сейчас работает не то тренером, не то завскладом.

– Насколько я понимаю...
– отец третий раз употребил это выражение, и жить там негде?

Мать сдержанно вздохнула в своем углу.

– У них двухкомнатная квартира. В одной комнате брат, в другой - Наташа с мамой. Здесь, естественно, тоже негде - не приведу же я жену к вам на кухню, на раскладушку. Но вы не беспокойтесь, сами знаете, я стою на очереди в издательстве, мы строим дом на проспекте Мира, и мне обещают однокомнатную квартиру с учетом моего заболевания... А пока перебьемся как-нибудь... Кроме того, Наташу опять кладут в больницу - не долечилась она, судя по всему.

– Не может быть, сынок!
– всплеснула мать руками.
– Как же это получилось?

– Дела...
– покрутил головой отец.

Я молчал.

Молчал отец.

Молчала и мать.

В словах не было необходимости, но мне было до боли жалко стариков. С их точки зрения, я еще совсем молодой и многого не понимаю, мне хоть бы сейчас пожить да не тужить, а я уже перенес серьезное заболевание, остался без дома, сын мой растет без меня, а я еще решил связать свою жизнь с милой, но беспомощной Наташей, которая не сегодня-завтра ляжет на больничную койку...

И, наверное, им где-то в глубине души было даже неловко чувствовать себя здоровыми и благоустроенными... Как объяснить отцу и матери, что не квартиру, не дачу, не машину - обрел я любовь, что пошатнулось Наташино здоровье от нашей разлуки, что пойдет она теперь на поправку...

Не надо им ничего объяснять, они поняли.

– Хорошо, - как о решенном деле сказал отец и больше для порядка добавил:

– Подумай все-таки...

– Чего же тут думать?
– сказала мать.
– Тяжело вам будет, Валерий, ох, тяжело, да уж чему быть - того не миновать. Может, чайку попьешь, сынок? А? С бараночками.

Глава семнадцатая

– -===Свое время===-

Глава семнадцатая

Сам не знаю откуда и почему, но во мне проснулась и жила твердая, безоглядная уверенность - все у нас с Наташей будет хорошо, иначе просто быть не может. Поскорей бы ей только вылечиться. Наташе дали направление в клинику института туберкулеза, но попасть туда оказалось не так-то просто, мы ждали недели две, пока освободится место. Наконец, ей сообщили, что можно приезжать.

Когда я заехал за Наташей, она уже ждала меня, немного взволнованная, но сосредоточенная:

– Почему-то мне кажется, что именно в этом институте мне помогут.

Я постучал по деревянному дверному косяку.

Мать Наташи, Елена Ивановна, собралась было с нами, но Наташа упрямо замотала головой:

– Нет, нет, нет. Ни в коем случае. Я только с Валерой хочу. А ты потом приедешь, навестишь. Еще наездишься.

– Ну, хорошо, хорошо, доченька, - покорно согласилась Елена Ивановна.
– Лишь бы тебе лучше было. Делай, как хочется. Давай-ка присядем на дорожку.

– И то верно, - случайно в один голос сказали мы с Наташей, улыбнувшись друг другу, но тут же стали серьезными.

Сели.

Я с Наташей на диване. Елена Ивановна - на краешке стула.

Воцарилось молчание. Стало слышно, как гулко тикает большой пластмассовый будильник, как глухо булькает вода в трубах центрального отопления.

Мы держались с Наташей за руки, смотрели друг другу в глаза, а Елена Ивановна - на нас.

– Ну, с богом, - шмыгнула она носом.

Мы поднялись.

В это время загремел звонок в передней.

– Когой-то еще несет нелегкая?
– всполошилась Елена Ивановна.
– Не заперто там. Никак Кирилл?

– Ну, боялся опоздаю!
– крупный, громоздкий Кирилл сразу заполнил собой пространство комнаты.
– Сестренка, родная моя, давай попрощаемся что ли?

Наташа утонула в объятиях Кирилла.

– Фу, уже успел, - брезгливо отвернулась она от него.
– С утра. И не стыдно?

– День сегодня такой, - виновато потупился Кирилл.
– Я и с собой прихватил, давай на дорожку, а?

Он вытащил из боковых карманов пальто две бутылки темного стекла с оранжевыми этикетками.

– Совсем без понятия, идол, - сердито закричала Елена Ивановна.
– Ей к докторам, а она выпимши.