Шрифт:
А ведь я был сегодня счастлив с утра. Недолго, однако.
Нет у нее счастья, говорит. Да разве можно построить свое счастье на наговоре, на сплетне, на подлости? Не вышло. И не выйдет. А я счастлив. И мне стало даже жалко эту высокую женщину с горячим телом, так и не дождавшуюся своего мужчины, своего бога.
– Холодно здесь. Пойдем, - сказал я.
– Ага, - покорно кивнула она головой.
– Ты иди, я постою еще немного.
Я обошел Инну, добрался через сдвинутые стулья до своего места, налил рюмку водки и залпом выпил ее. Потом с удовольствием съел маринованный нежинский огурчик, мясной салат с зеленым горошком, кусок золотистой прожаренной курицы с желтым от шафрана и морковки рисом.
Ко мне подсел Паша Шулепов.
– Ешь, Валерка, больше, поправляйся. Как у тебя со здоровьем-то? Получше?
– В порядке, - кивнул головой я.
– Ты лучше о себе расскажи, как ты себя ощущаешь в свои полные пятьдесят.
– А чего рассказывать?
– широко улыбнулся Паша.
– Нормально. Все то же, что и в сорок девять, только на год постарше, и все дела.
– А я даже и не знал, что тебе уже полтинник. Всегда тебя держал за молодого. Думал, что тебе слегка за сорок, с небольшим хвостиком, не больше.
– А мы, Шулеповы, всегда до старости к жизни интерес имеем, потому и выглядим молодо, - озорно улыбнулся Паша.
– Мы же курские, куряне, деревня наша Хотьково называется. От корня "хотеть" производное.
Он лукаво хохотнул.
– Очень мы к этому делу приспособленные. Натура, можно сказать, такая. Нутром чувствую, где может обломиться лакомый кусочек. Вот Инну взять...
Паша кивнул в сторону балкона.
– Огонь-баба. Как печка. Что ты!..
Я поглядел на Пашу. Круглое лицо, курносенький, глазки пуговками. Колобок: я от бабушки ушел, я от дедушки ушел...
– И не стыдно тебе, Паша? Седина в голову, бес в ребро, так что ли? И как жена тебя терпит?
Паша погрустнел, вздохнул.
– То-то и оно, вот в чем загвоздка. Очень она у меня ревнивая. Зудит целый день, как пилорама, всех подозревает в связях со мной. Вот и сейчас на кухне Гладилина, партийного секретаря нашего, обрабатывает, на судьбу свою нелегкую жалуется. А ведь допрыгается, дуреха, учинит мне персональное дело, плакала квартира, я уже присмирел, насколько мог, в последнее время. На уговоры ее поддался, к врачам ходил.
– Как к врачам? Зачем?
– не понял я.
– Сам же говоришь, что у тебя все нормально.
– А так, - объяснил Шулепов.
– Ей в голову мысль пришла, что избыток энергии у меня объясняется каким-то психическим отклонением. Вот и погнала она меня в психдиспансер.
– Ну и что?
– недоверчиво спросил я.
– Состою у них на учете. Даже спинно-мозговую жидкость на анализ брали. Операция такая - пункция называется.
– Это же очень больно!
– Ага, пришлось потерпеть.
– Что же они тебе сказали?
– Да вроде бы все в порядке. Без отклонений. Только моя не успокоилась, иди, говорит, лечись. Наверное, схожу все-таки еще разок провериться.
– Так ты уже ходил.
– Она сказала, что в последний раз. И потом, кто на учете, прав больше имеет на жилплощадь.
Паша еще что-то говорил, но я его уже не слушал. И потом, пока пили чай с тортом, прощались и ехали гурьбой в метро, я все думал о том, что же такое счастье, где оно и сколько кому его досталось. Не дождалась своего счастья Инна Зверева, наверное, были же когда-то счастливы, как мы с Наташей, и Паша Шулепов со своей женой, а вот теперь гоняет она его в психдиспансер, поди разберись, кто из них нормальный, а кто нет, и неужели у нас с Наташей когда-нибудь наступит охлаждение, уйдет любовь, покинет счастье?
Быть не может этого.
Глава двадцать шестая
– -===Свое время===-
Глава двадцать шестая
Храни нас бог
от возвращенья к бывшим женам.
Храни нас бог
от сожаленья по мостам сожженным.
Храни нас бог
от пустоцветного зачатья.
Храни нас бог
от не прощенного проклятья.
И бог хранит
любви похмельным звоном.
И бог хранит,
вернув нас к бывшим женам.
И бог хранит,
усталый от страданий,
которые мы выдумали
сами.
Телефон.
Черный, обтекаемый, даже наощупь эбонитовый, трубка изогнулась в сомкнутых пальцах, прижалась к моему уху круглой головкой. В трубке потрескивание слабых разрядов, словно вздыбленный шерстяной кот, шипя, идет по кабелю.
Голос.
Издалека, кричит на одной ноте:
– Па-пу-па-пу-па...
Сын.
– Хорошо, хорошо, обязательно.
Я вешаю трубку.
Та-а-ак... Надо ехать к сыну... Надо... Сын просил...
Сама Тамара к трубке не пошла - тещу послала. Сын просил тещиным голосом: а вот мы какие маленькие, какие хорошенькие, костюмчик у нас новый, кто тебе подарил? мама, скажи, ма-ма, ну, скажи, внучек, какая у нас мама хорошая, а где папа? папа плохой, папы нет, папа не приезжает, нам подарки не дарит, не звонит, а ведь у мамы сегодня день рождения. Мама ждет, баба пироги испекла, ну, позови, позови папу... Па! Па...