"Ужасно - женское слово..." - вспомнил я почему-то слова Марины...

...
– Горько!

Мы с Наташей встали со своих мест.

Наташина мама, Наташин брат Кирилл, мои старики, Марина, ее приятель Игорь, Ян Паулс - вот и все наше свадебное застолье - выжидающе смотрели на нас и, конечно, не представляли они себе, как было горько в пустом зале загса, чем-то похожем на морг, как было горько, когда рыдала Наташка у меня на груди, пряча свое лицо, как бы не желая видеть меня, сразу после того, как мы стали мужем и женой...

Бесшабашного веселья на нашей свадьбе не было, да, скорее всего, и не могло быть. Отец, как старейшина, торжественно вел застолье. Хотел, чтобы все шло как полагается, по регламенту, а получилось что-то вроде профсоюзного собрания, на котором по очереди выступали все присутствующие.

Сам отец произнес целую речь, видно, готовился заранее.

Рассказал о себе, о матери, описал мой жизненный путь, мои несбывшиеся попытки стать кинорежиссером, про мои стихи...

Мать Наташи коротко сказала - совет да любовь молодым, - встала из-за стола и низко , в пояс, неоднократно поклонилась всем по очереди...

Моя мама расплакалась, говорить ничего не смогла...

Наташин брат, Кирилл, крепко выпил, еще когда мы с Наташей из загса заезжали к ним домой, несвязно и долго говорил, как он любит сестру, как он ее защищал в школе от всех, кроме ее бывшего мужа, который очень Наташу любил...

Марина произнесла короткий тост за настоящего мужчину и крепко поцеловала меня в губы...

Ян, наконец-то, разрядил обстановку, с юмором нарисовав картинку быта нашего отраслевого издательства, передав приветы от всех, в том числе от Малики Фазыловны, которая, к сожалению, приболела, от комсомольской, партийной и профсоюзной организаций...

Во время всех этих здравиц, тостов, поздравлений я поглядывал на Наташу, она лучезарно улыбалась мне в ответ, а я все тревожился - почему все-таки она плакала сегодня утром?

Кирилл совсем опьянел. Наташина мама повезла его домой, Ян вызвался ей помочь.

Мы тоже начали собираться, оделись и вышли с Мариной и Игорем на улицу.

У подъезда Марина остановила нас.

– Нет, вы как хотите, но дело так не пойдет. Игорек, ты все понял, когда я тост за настоящего мужчину подняла?.. Молчишь?.. Он всегда молчит, когда надо. Ладно! У меня лучшая подруга замуж выходит, расстаемся мы с ней, а ты не догадываешься, что надо делать?.. Или ты пижон какой-нибудь?.. Пошарь-ка в карманах.

Игорь обаятельно улыбнулся Марине:

– Сейчас сделаем, королева.

И властным жестом остановил проезжавшее мимо такси.

Глава тридцать первая

– -===Свое время===-

Глава тридцать первая

На второй этаж вела неширокая, плавно завитая в спираль белого мрамора лестница, застланная красным ковром. Ступеньки выступали малиновыми уступами и ритмично подчеркивались латунно сияющими стержнями с шариками на окончаниях. Стены лестничного марша, отделанные зеркалами, изогнуто расширяли пространство, наполняли его отраженным светом золотых электрических канделябров с белыми трубочками стекла вместо свечей и каплеобразными лампочками. Каждый наш шаг вверх происходил, как восшествие.

В зеркалах мы с Наташей предстали в полный рост пред самими собой, и я еще раз обрадованно увидел ее - мою родную, мою счастливую жену. Себя же я усмотрел взъерошенным, в мешковато сидящем черном пиджаке, съехавших на ботинки брюках, со сбившимся набок, под воротничок белой рубашки, галстуком.

Не то, что Игорь. Аккуратно стриженый, тщательно, волосок к волоску, уложенный пробор. Близко и глубоко посаженные глаза, как бы утонувшие в коротких пушистых ресницах, белозубая улыбка - он чем-то походил на человека с рекламного проспекта зубной пасты. Выражение его лица могло меняться, он становился серьезным или улыбался, но при этом всегда оставался каким-то непроницаемым, отчужденным, что даже вызывало импульсивное желание как-то растопить этот ледок, добиться его расположения.

Марина небрежно опиралась на руку Игоря, откинув голову в шапке черных волос, шла разболтанной походкой, раскачивала повисшей на вытянутой руке сумочкой.

Лестница привела нас в длинный, ярко освещенный коридор, с одной стороны которого распахнутые двери вели в голубой, мраморный, зеркальный, гостиный, охотничий залы, в которых за рядами столов и отдельными столиками сидели гости и в то же время хозяева этого праздника, этого карнавала жизни на сегодняшний вечер. Позванивал хрусталь люстр и бокалов, серебряно сверкали столовые приборы, говор отдельных голосов, восклицания и смех сливались в ровный шум, который как бы повисал под высокими расписными и лепными потолками.

Игорь плавно обогнул нас с Наташей и повел в глубь коридора. Короткая остановка: Игорь о чем-то негромко попросил метрдотеля, и нас усадили в полутемном зале, рядом с оркестровой эстрадой, за столик, на который специально был направлен луч голубого света. Наши лица приобрели серебристо-лунный оттенок, засияло старинное кольцо, подаренное Наташе к свадьбе ее мамой, радужно засверкало бижутерийное ожерелье на шее Марины, заблестел пробор у Игоря. Даже мой черный пиджак стал глубокого мягкого цвета.