Гусик смотрел на нас остекленевшим взглядом, и я поторопился объяснить ему,что к чему.

– Ранним вечером, Гусик, чья-то ловкая рука лишила жандарма его прикрышки и оставила с носом. Дживз говорит, если ты сообщишь Оутсу, что видел его кастрюлю в моей комнате, он помчится сюда со всех ног, оставив коллекцию без присмотра. В результате поле боя останется за тобой, и ты получишь полную свободу действий. Я правильно тебя понял, Дживз?

– Вне всяких сомнений, сэр.

Физиономия Гусика вновь потихоньку начала озаряться.

– Ясно. Это называется манёвром.

– Вот именно. Я бы даже сказал, манёвром что надо. Молодец, Дживз.

– Спасибо, сэр.

– Всё будет в порядке, Гусик. Сообщишь, что шлем у меня, подождёшь, пока Оутс умотает, вытащишь из стеклянного футляра корову и быстренько её прикарманишь. Проще простого. Ребёнок, и тот справился бы. Я жалею лишь о том, Дживз, что теперь тётя Делия лишается малейшего шанса заполучить эту серебряную тварь. К несчастью, на неё слишком большой спрос.

– Да, сэр. Но, возможно, миссис Траверс поймёт, что нужда мистера Финк-Ноттля сильнее её нужды, и философски отнесётся к утрате.

– Может, и отнесётся. А может, нет. Тем не менее, когда происходит столкновение интересов, если так можно выразиться, кому-то всегда достаётся короткая соломинка.

– Очень тонко подмечено, сэр.

– Нельзя раздавать счастливые концы направо и налево, я имею в виду, по счастливому концу на нос.

– Нет, сэр.

– Самое главное - устроить дела Гусика. Проваливай, Гусик. Одна нога здесь, другая там, и да поможет тебе бог.

Я закурил сигарету.

– Складно у тебя получилось, Дживз. Прекрасная мысль. Хотел бы я знать, как она пришла тебе в голову?

– Видите ли, сэр, мне подал её не кто другой, как констебль Оутс, когда мы недавно с ним беседовали. Из некоторых его замечаний я сделал вывод, что он на самом деле подозревает в краже шлема именно вас.

– Меня?! С какой стати? Я едва с ним знаком. Мне казалось, он считает виновницей Стефи.

– Вначале так оно и было, сэр. Мистер Оутс и сейчас продолжает считать мисс Бинг рганизатором преступления, но он убеждён, у неё имелся сообщник, который выполнил чёрную работу. Насколько я понял, сэр Уаткин придерживается того же мнения.

Внезапно я вспомнил начало нашего разговора с папашей Бассетом в библиотеке, и наконец-то до меня дошло, к чему он клонил. То, что я принял за пустую болтовню, можно сказать, сплетни, оказывается, имело зловещий смысл. Мне казалось, мы просто обмениваемся новостями, как два приятеля, а он всё это время пытался меня подловить и засадить в кутузку.

– Но с чего Оутс вдруг решил, что сообщник именно я?

– Насколько я понял, сэр, констебль был поражён сердечными отношениями между вами и мисс Бинг, когда сегодня утром встретил вас на дороге; он укрепился в своих подозрениях, когда нашёл на месте преступления перчатку.

– При чём тут перчатка?

– Констебль предположил, вы без памяти влюблены в мисс Бинг, сэр, и поэтому носите её перчатку у сердца.

– Если б я носил её у сердца, как я мог бы её выронить?

– Он убеждён, вы достали перчатку, чтобы запечатлеть на ней свой поцелуй.

– Да ну, Дживз, брось. Разве я сумасшедший? Неужто я стал бы целовать перчатки в ту минуту, когда умыкаю шлем?

– По всей видимости, мистер Пинкер поступил именно так, сэр.

Я только начал объяснять бестолковому малому, что между поступками старины Свинки и любого нормального человека, у которого мозгов на две унции больше, чем у часов с кукушкой, существует большая разница, как мои объяснения были прерваны неожиданным возвращением блудного Гусика. По его кислой физиономии мне сразу стало ясно, что хорошими новостями он не богат.

– Дживз оказался прав, Берти, - сообщил мне придурок.
– Он словно насквозь Оутса видел.

– Твоя информация его расшевелила?

– Никогда в жизни не видел более взволнованного полисмена. Он забыл обо всём на свете и чуть было не бросился в твою комнату сломя голову.

– Что же его остановило?

– В последнюю секунду Оутс вспомнил, что сэр Уаткин строго-настрого велел ему не покидать поста ни при каких обстоятельствах.

По правде говоря, психология Оутса была мне ясна, как день. Капитан тоже стоит на горящей палубе и, стиснув зубы, смотрит, как все остальные улепетывают с корабля.

– Значит, теперь ему придётся уведомить папашу Бассета о том, что случилось, и испросить у него разрешения уйти со стражи?

– Да. Думаю, Оутс появится у тебя с минуты на минуту.

– Тогда твоё место не здесь, а в холле. Затаись и жди.

– Уже бегу. Я зашёл доложить, как обстоят дела.

– Приготовься умыкнуть корову, как только Оутс смоется.

– Не беспокойся. Осечки не будет. Здорово ты придумал, Дживз.

– Благодарю вас, сэр.

– Даже странно, как легко я себя чувствую, зная, что через несколько минут всем моим неприятностям придёт конец, - сказал Гусик.
– Жаль только, задумчиво добавил он, - что я отдал старикану свою записную книжку.