– Чу, служба скоро зачнется. Богомольцы ко храму спешат. А мы - на паперть. Пойдете с нами, молодшие?

– Паперть - для убогих, старче. Мы ж в город сходим.

– Не держу, чада, - согласно мотнул головой Лапоток.
– Вечор ступайте ко храму Ильи Пророка, и мы туда подойдем. На ночлег вас в слободку сведу.

Нищеброды потянулись к собору, а Иванка с Васютой, обогнув каменную трапезную, вернулись к Святым воротам. Миновав их, пошли к дороге, ведущей в Рубленый город.

– Гись!
– послышалось сзади.

Парни оглянулись и сошли на обочину, пропуская подводы с возами. У деревянного храма Михаила Архангела пришлось остановиться: дорогу запрудили десятки телег с товарами.

У Михайловских ворот остервенело бранились возницы, размахивая кнутами. Оказалось, что одна из встречных подвод задела тяжело груженую телегу, едущую от монастыря. Несколько кулей с солью свалились на землю.

– Аль без глаз, губошлеп!
– наседал на возницу подсухий мужик в армяке.

– Сам без глаз, раззява!
– яро давал сдачи возница.
– Куды ж ты в ворота прешь, коль я не проехал!

– А я, грю, подымай, подымай товар!

– Ищи дурака. Неча было в ворота ломиться. Не лезь, лопоухий!

Мужик в армяке стеганул возницу, а тот огрел обидчика кулаком. К каждому набежали приятели и началась драка. Другие же возницы поднялись на телеги, задорили:

– Кровени носы, ребятушки!

– Высаживай зубы!

Иванка же взирал на драку смуро.

"Вот, дурни! Не ведают, куда силу девать", - подумал он и кинулся в самое месиво. Растолкал драчунов, вскочил на телегу.

– Стой мужики! Чего свару затеяли? Ужель иного дела нет? Кончай брань!

Мужики, перестав махать кнутами и кулаками, с любопытством обернулись на могутного детину.

– А те что?
– огрызнулся пострадавший возница, утирая рукавом окровавленные губы.

– А ничего, - Иванка спрыгнул с телеги и покидал упавшие кули на подводу.
– Поезжай!

Молвил и пошагал в город. Возница обескуражено глянул вслед, развел руками, а затем хлестнул кнутом застоявшуюся кобылу.

– Но-о-о, милая!

Парни вскоре оказались на Ильинке. Место шумное, бойкое. По обе стороны улицы высились боярские, дворянские и купеческие хоромы; здесь же, вдоль мощеной дороги, стояли мясные, мучные и съестные торговые лавки. Громко, нараспев кричали сидельцы, зазывая покупателей, шустро сновали походячие пирожники с деревянными лотками. Между толпами народа двигались боярские повозки, окруженные челядью. Холопы молодцевато сидели на конях, покрикивали на посадчан, размахивая плетками. Толпа расступалась.

Один из прохожих зазевался, придирчиво разглядывая в руках новый цветастый сарафан, только что купленный в Бабьей лавке. Наехал плотный чернявый холоп в коротком темно-синем кафтане. Глаза наглые, с лихим озорством. Отвел назад руку с нагайкой, примерился и сильно, с оттяжкой полоснул по сарафану. Сарафан мягко соскользнул в лужу, а мужик оторопело застыл с отсеченным рукавом.

– Энто как же, родимые?

– Гись! Стопчем!

Холоп стеганул мужика по спине, тот отскочил, едва не угодив под колымагу.

Боярский поезд проследовал дальше, а мужик, придя в себя, побежал за колымагой, размахивая оторванным рукавом.

– Поруха, крещеные!

Толпа смеялась.

Иванка остановил посадского, спросил, как выйти из Рубленого города к реке.

– Тут рядом. Ступайте вон на ту стрельню, а под ней ворога. Через их к Волге сойдете.

Миновали ворота и вышли на берег. Он был высок и обрывист, далеко внизу бежала Волга.

– Вот это брег!
– воскликнул Васюта.

А Болотников обратил внимание на то, что под крепостью нет ни земляных валов, ни рва, заполненного водой.

"Да они вовсе и не надобны, - невольно подумалось ему.
– Ишь какой брег неприступный".

Поразила Иванку и сама Волга: впервые он видел такую широкую, величавую реку; по Волге плыли струги, насады и расшивы под белыми парусами. Внизу же, у пристаней, было людно и гомонно. Судовые ярыжки грузили товары, доносились крики купцов и приказчиков, сновали телеги с возами. Услышали парни и иноземную речь.

– Знать, купцы заморские. Глянь, какие чудные, - рассмеялся Васюта, указывая на людей в диковинных нарядах.