– Пять, О'Либенс. Пять, сынок. И знаешь, почему?

– Не могу знать, сэр.

– Потому что больше не положено по уставу.

– Так точно сэр. Пять нарядов вне очереди. Больше не положено по уставу, сэр!

– Встать в строй, солнечный мой... Вольно. Р-р-разойдись!

* * *

– Иннокентий Аврельевич, вы совершенно правы! Эти студенты совершенно распоясались! Ну, поглядите-ка! И кому это только в голову пришло надеть на статую Исаака Ньютона халат! Кажется, это халат нашей уборщицы Глафиры: видите пятно? Это она у меня в кабинете опрокинула колбу с экстрактом надпочечника. Помнится, я её так отругал. И вот этот, с позволения сказать, женский халат, мы видим на фигуре знаменитого ученого? Позор!

– Да, вы правы, Авгур Саймурадович.

– Дайте-ка я его сниму, что ли. Смотрите-ка! Не снимается! Да у него руки в карманы халата засунуты, и снять никак невозможно. Как будто он сам надел этот халат.

– Ну, что вы такое говорите! Дайте-ка, я попробую... Никак!

– Чудеса!.. Смотрите-ка. Мне кажется, что у сэра Ньютона лицо как-то изменилось.

– Вы полагаете? Хотя, постойте-ка... И вправду!

– Был серьезный взгляд маститого ученого, а сейчас как будто счастливый сорванец. Мальчишка какой-то, а не Ньютон, ей богу!

– Всё же надо снять этот халат.

– Так ведь он не снимается!

– Разорвем, стало быть. Неужели терпеть это издевательство над заслуженным ученым?

– А халата вам не жалко?

– Всё равно ведь пропал, хоть так, хоть этак.

– Справедливо, коллега. Тем более, что он уже и ветхий. Пусть комендант выдаст Глафире новый, я похлопочу. Вы держите сэра Ньютона, а я буду рвать халат.

– Давайте.

– Ой, что-то я тут об острое что-то укололся. Стрела, кажется, детская в кармане была. После разберемся.
– И профессор Авгур Саймурадович Атабеков машинально сунул стрелу в карман.

"...Неподготовленная боевая единица вызывает непредсказуемую направленность действия".

* * *

– Петенька, я же сказала тебе, что сегодня никак не получится.

– У тебя постоянно какие-то отговорки. Скажи сразу уж, что не любишь меня.

– Люблю, Петенька, люблю, но сегодня мне надо обязательно заняться сопроматом. А в воскресенье встретимся, обещаю.

– Танюш, если бы хоть половина твоих обещаний исполнялась... Да хотя бы треть.

– На меня нельзя обижаться, Петенька, - и белобрысая Танюшка чмокнула Петеньку в левую щёку.

– Ладно уж... Я и не обижаюсь.

– Вот и не надо обижаться. А то надулся, заважничал. Прямо как сэр Исаак... Ой, Петенька, смотри!

– Что?

– У Ньютона какое лицо печальное.

– С чего бы ему веселиться, ведь он же серьёзный ученый.

– Да ты посмотри только!

– Ой, и правда. Все земные скорби на его лице написаны. Как же это так получилось? Ведь он же бронзовый. Неужели его кто-то переделал?

– Нет, это у него внутренний мир преобразился, чем-то его глубоко уязвили.

– Ты серьезно?

– Нет, конечно, но ты знаешь... Как-то жутко видеть такое страдание даже на лице статуи. И потом, непонятно это всё.

– Да, дела...

* * *

– Гаечка, я сегодня ужинать не буду. Был небольшой фуршет, выход на пенсию одного старшего преподавателя, ты его не знаешь. Так я уже и сыт.

– Авгурчик, а может быть, покушаешь немного? Ведь от университета добирался до дома почти два часа, немного хоть перекуси. У меня котлетки, картошечка и огурчики соленые.

– Ну, Гаечка, ты как всегда меня совращаешь, я не могу устоять. У тебя всё такое вкусной, а я посмотри, как растолстел в последнее время!

– Глупости это. Ты - мужчина видный, тебе полнота идет.

– А здоровье? Я же по университетской лестнице в два приема поднимаюсь!

– Вот это потому что ты перестал обедать дома. Хватаешь там, на ходу какие-то куски, откуда же силы возьмутся? Авгурчик, съешь хотя бы огурчик.

– Авгурчик, съешь огурчик... "Мусик, где же гусик?"

– Что? Какая-такая Мусик?

– Да нет, Гаечка, это я так, к слову.

– Э-э-эх! Посмотрите на этого кобеля! У него уже какая-то Мусик завелась! Эти студентки, им бы только найти преподавателя поглупее, да охомутать, чтобы он зачеты все поставил, и у других преподавателей слово замолвил. Вот так и пролезают в аспирантки, не мозгами, а ногами! А ты и рад, глаза выпучил, челюсть отвесил, козел старый!

– Гаечка, ну что ты такое говоришь? Ну откуда ты всё это взяла?

– Знаю!