– Иннокентий Аврельевич, позвольте, я в вашем кабинете пол вымою.

– Глафира, вы же утром его мыли.

– Народ приходил, запачкался пол.

– Мне кажется, тут чисто. Позвольте-ка, я вспомнил: вы же и днем тут прибирались!

– Днем прибирала, а сейчас - вечер.

– Что же это вы по три раза в день убирать затеяли?

– Иннокентий Аврельевич, если надо будет, я и четыре!..

– Глафира, голубушка, зачем же так себя изводить? Довольно одного раза в день.

– Голубкой меня назвал! Кеша, неужели и ты меня любишь? Неужели моя любовь не осталась незамеченной?

– Как? Что вы сказали?

– Милый! Не смущайся. Ты уже проговорился! Иди же ко мне, иди к своей Глаше!

– Нет уж, увольте. Глафира... как вас по батюшке? Гавриловна, да! Вы бы шли уже отдыхать. Мне тут поработать надо, а с уборкой на сегодня достаточно. Тут чисто. Вполне опрятно и уютно, благодарю вас.

– Как же так? Ты меня прогоняешь?

– Да, видите ли, вам пора. День рабочий кончился. До свидания.

– До свидания. Милый. Какое замечательное слово - свидание! Когда же, когда?
– Ты мне назначаешь свидание, да? Где?

– Хм. Вот тут же, на этом самом месте, завтра, ровно в десять вы помоете этот кабинет. Ключ будет на вахте.

– Но в десять часов у тебя лекция, я твое расписание наизусть знаю!

– Вот и чудненько, у меня лекция, и я вам не помешаю, а вы - мне.

– Ты мне никогда не мешаешь, милый!

– Конечно, конечно. До завтра.

– До свидания.

– Хм ... Странная, однако, болезнь... И, похоже, что заразная...

* * *

– Глашенька, здравствуйте. Мне нужно с вами поговорить?

– Здравствуйте, а по какому вопросу?

– Я - жена Иннокентия.

* * *

– Папа, я люблю...

– Что-что?

– Я люблю физику, папа.

– Как?! Физику? Или физика?

– Ну вот, опять ты смеешься.

– Я не смеюсь, Женечка, я уточняю.

– Ну, в общем, я поняла, что мне нравится эта наука. Да что там нравится я просто влюблена в физику!

– И давно?

– Давно. Уже целых пять с половиной часов.

– Женечка, это, конечно, великолепно. Я рад, что моя профессия тебе нравится.

– Папа, ты не понял! Не нравится, а я влюблена! Ну, как ты не понимаешь?

– Не вижу большой разницы в определения, действительно. Если ты хочешь, чтобы я понял, то не злись, а объясни, доченька.

– Я мечтаю сделать физику своей профессией. Я жить без неё не могу! Я её люблю!!!

– Дочь, хорошая моя, это, безусловно, замечательно, но боюсь, что физика не ответит тебе взаимностью. Поверь мне, как отцу, это - не твоё призвание.

– Меня не удивляют твои слова, папуля. Редкие родители способны поверить в своих детей.

– Женечка, я в тебя верю, но только не в области физики, уж не обижайся.

– На профессоров не обижаются.

– Ну, вот ты так, да? Ну... Хорошо, скажи, в чем состоит второе начало термодинамики?

– Второе начало - это конец.

– Ну, вот видишь? А закон Гей-Люссака?

– Про геев, папа, я знаю лучше тебя, можешь не сомневаться. Но только я этим не интересуюсь?

– Что? Гм... Нет, дочь, так не пойдет.

– Скажи прямо, папа, ты мне запрещаешь поступать на свой факультет?

– Ну, как же я могу тебе запретить это? Просто я не верю в результат и не хочу в этом участвовать.

– Спасибо!!!

***

– Иван Моисеевич, тут у нас в приемной комиссии документы подала Евгения Иннокентьевна Гвоздецкая. Это...

– А вы сомневаетесь?

– Практически, нет. Однофамильцы, конечно, встречаются, но ведь Иннокентьевна. Такое имя встречается не часто, а в сочетании с фамилией.

– А почему бы вам прямо не спросить?

– Зачем? И вообще! Как будто это что-то значит!

– Вот именно.

– Ну и как она, кстати, сдает?

– Как и полагается, неплохо. Мне, правда показалось, что наш предмет она знает слабовато, но, учитывая... Вы понимаете.

– Хорошо?

– Обижаете! Отлично!

– Зачем же отлично, если знает слабовато?

– Я думаю, что наверстает. Возможности есть. Папа проконсультирует, да и потом, зачем портить отношения? Все равно ведь пройдет. Уж если дочь Гвоздецкого не поступит, то кому и учиться у нас?

– Вы правы, коллега.