Шрифт:
Крадус приблизил к нему свое обрюзгшее за последний час лицо:
– Мне уже ничего не нужно… Я устал, брат… - он снял корону и протянул свояку.
– На, бери! Мне лучше, чтоб голова дышала… а ты лысеешь… Из-за этого украшения потерять семейство? А у твоей Тильки глаза так и горят…
(Оттилия и в самом деле не расставалась с короной сестры.)
– Так что забирайте! Я не в цезари, я - знаешь, куда хочу? В ночное… Ты ведь не был никогда, а? Оно и видно. Хочу в ночное, Альбиночка! Чтоб костерок был, и звездочки в небе, и простор… И чтоб рядом - кони: матки, жеребцы, стригунки… Вот и все мои желания, свояк… веришь? Ты уж поверь: я и хотел бы, может, соврать, да не получается!
Канцлер чихнул. Альбина, пользуясь моментом, когда враг не держал ее на мушке, выскользнула за дверь.
37.
Нужно ли говорить, что куклы в руках у Марты по-настоящему ожили - на потеху одним, на устрашение другим? Кое-кто даже покинул таверну, чтобы не стать соучастником столь опасного дела…
Желтоплюш тронул за рукав Патрика:
– Мне только что сказал наш пенагонский друг, чей вы сын…
– Он и мне это сказал, - отвечал Патрик задумчиво.
– оттого и веселье не очень-то мне дается… Выходит, я - принц? И что с этим делать?
– А принцам необязательно ходить в черном и чахнуть от тоски! Мы с вами дружили в детстве, Ваше Высочество! Вы вечно крутились около отца моего - Жан-Жака-Веснушки…
Патрик всматривался в него:
– Я вспомнил. Думаете, сию минуту? А вот и нет - раньше! Когда мы с Марселлой, - он накрыл ее руку своей, - ваш кукольный театр прятали…
А снаружи продолжали старательно горланить песню о путанице:
Мужик, закончив зимний сев,
На шляпу голову надев,
Поплелся на пирушку.
В кругу заплаканных кутил
Он, трубку спрятав, закурил
И в пиво налил кружку!
Трактирщика оттеснили от его собственной стойки зрители кукольного театра - Марта развернула его именно там. Трактирщик тянулся разглядеть что-нибудь за их спинами, когда к нему прицепился Пенапью:
– Сударь, ну признайтесь: стыдно вам за давешнее? За тот завтрак, каким вы нас угощали?
– Не докучайте, господин хороший, некогда мне! Вы - народ пришлый… вас забрали и выпустили. А нам тут жить!
– Вы как-то странно выразились: будто жизнь - это тюрьма! И если ты не узник, то стражник…
– Да, да!
– гаркнул хозяин таверны.
– Это не мною заведено!
– Патрик!
– страдальчески воскликнул Пенапью.
– Патрик, послушайте, что говорит этот человек. Если он прав… я не знаю… тогда жить - никакого удовольствия, надо все переделывать!
А упорная песенка завершалась так:
Эх, не пришлось попировать:
Подвыпивший бродяга
По кулаку зубами - хвать!
И помер наш бедняга.
Ему могилу принесли,
Он встал живой из-под земли,
Отпел отца святого
И в пляс пустился снова!
( Стихи немецких вагантов XI-XII веков в переводах Льва Гинзбурга )
38.
Дубовый зал. Задохнувшись, вошла сюда Альбина:
– Они вернулись! Вернулись… только, наверно, они сверху войдут…
Патрик и четверо друзей его действительно появились на галерее. И сразу - к столику с голубой розой. Марселла убедилась, что ее "крестница" в порядке, и они с Патриком понимающе улыбнулись друг другу.
– Патрик!
– крикнула Альбина.
– Ты только учти: у этого типа есть оружие!
– Не смешите людей, принцесса, - и видом, и тоном Канцлер показал, что неразумно принимать ее слова всерьез.
– Пугач у меня, игрушка… И кто собирается палить, в кого и зачем? Тем более что наш Патрик одет сегодня в броню фантастического везения: ему возвращен голос!
– И не только!
– напомнила Альбина.
– Еще и титул!
– Тем более. Голос - это, допустим, по воле Провидения, оно свои поступки не объясняет. Но есть и еще загадка: одновременно на всех присутствующих напала безудержная, неуправляемая, болтливая откровенность! С языков слетали вещи, опечатанные сургучами строжайшей тайны на протяжении шестнадцати лет! Ваше мнение, милый Патрик: где тут зарыта собака? Знаю, знаю: вы желали бы отделаться от меня, чтобы отпраздновать ваши удачи плюс незаконное освобождение этих актеров…
– Незаконное?!- не выдержал принц Пенапью.
– Да что ж у вас за законы такие?
– Вы слабо знаете собственные, принц, пенагонские, - осадил его Канцлер, - различия невелики. Но не будем спорить. Я просто не уйду без этой разгадки! Итак? Но я жду ответа искреннего, милый Патрик… виноват, принц Патрик… Ваше Высочество Патрик… Ответа в духе всеобщего сегодняшнего прямодушия и бесстрашия.
Патрик не уклонялся, он принял вызов:
– А я думаю, многие заговорят в этом духе теперь. И ответить придется вам.… За Остров Берцовой Кости, к примеру. За погубленных там и за тех, кто живы еще… И за тех, кто внизу.