–  Может, нам полезно будет ознакомиться с другой точкой зрения?
– спросила Лесли.
– «Арена» прислала нам несколько билетов на «Сигналы». Завтра вечером. Желающие есть?

–  Это спектакль о нас?
– спросил Гамбини.

–  Да. По крайней мере о межзвездных радиоконтактах. Мюзикл.

–  Кажется, это то что надо, - сказал Уиллер.

Когда Гарри на следующее утро попал к себе за стол, его ждало резюме Гамбини на доклады группы. Белый дом будет поставлен в известность об открытии Сая, а все остальное пока что будет придержано. С таким решением Гарри вполне готов был жить.

Он позвонил в Белый дом. Очевидно, у помощников был приказ назначать ему время, как только он попросит о приеме.

–  Можем вставить вас завтра утром. Но всего на несколько минут.

–  О'кей, - согласился Гарри.

Они с Лесли объявили о своем намерении поужинать, потом идти на спектакль. К удивлению Гарри, Гамбини согласился встретиться с ними в театре, и Уиллер, после некоторых уговоров, - тоже.

В «Арене» радиосигнал, пришедший через миллион световых лет, был представлен кордебалетом светящихся крылатых танцоров, парящих посреди сцены под окольцованной планетой и медленно вращающейся галактикой. В этом варианте алтейский сигнал был принят старым приемником «Зенит» на бензозаправке в Теннесси. Сначала, конечно, никто не верил. Отправитель говорил по-английски знойным женским голосом, отвечал на вопросы и отпускал остроумные реплики.

–  У нее, - отметила Лесли, - намного более живая личность, чем у наших инопланетян.

Все кончилось благополучно, как и полагается в мюзикле.

Гарри теперь регулярно читал материалы из алтейской папки, куда Лесли присылала последние переводы. Почерк у нее улучшался, хотя Гарри по-прежнему больше половины не мог разобрать. В ночь после «Сигналов» он нашел подробное обсуждение природы эстетики. Но обсуждались лишь объекты природного происхождения: закаты, туманные моря и крылатые звери непонятного вида.

Да, подумал он, всегда моря. Эти ребята любят свои побережья.

Никогда не было даже намека, что алтейцы видят красоту в своих собратьях - внешнюю или в произведениях ума.

И если был в этой палке образ, от которого Гарри не мог избавиться, то это были темные берега, безмолвно скользящие за бортом.

Вернувшись после утреннего совещания по мотивации, Гарри был удивлен, застав у себя в офисе Сая Хаклюта.

–  Мне нужна помощь, - сказал он, когда Гарри повесил пиджак и устало опустился в кресло.
– Что ты хочешь сказать Харли?

–  О твоей работе?

–  Да, конечно.

–  Я могу показать тебе доклад, который подготовил Эд.

–  Я его видел. Слишком сухо. И в нем чувствуется точка зрения Эда. Президент не может не согласиться, что работа должна быть положена на полку.

Гарри кивнул.

–  И что ты хочешь, чтобы я сделал, Сай?

–  Поговори с ним. Объясни ему, насколько это важно. Ты мог бы указать, что рано или поздно люди все равно узнают. Когда выяснится, что у него в руках было, скажем, средство от менингита и он ничего не сделал, он не слишком хорошо будет выглядеть.

–  Я постараюсь представить дело честно, Сай. Хаклют посмотрел на него долгую минуту.

–  О'кей. Если ты это сделаешь, то этого будет достаточно. У Гарри першило в горле. Он высморкался, сунул в рот эвкалиптовый ингалятор.