–  Я пришел пешком. Не подбросишь?

–  Вечер самый подходящий для небольшой прогулки.

–  Подбрось меня, Майя.
– Когда она попыталась пройти мимо, Логан поймал ее за запястье.
– Я хочу поговорить с тобой. Хотя бы минутку. Наедине.

–  Похоже, я у тебя в долгу.

–  Ты о чем?

Майя обошла машину и села за руль. Когда двигатель завелся, она сказала:

–  За то, что сегодня утром ты очистил прибрежное шоссе.
– Она нажала на педаль газа.
– Рипли сказала, что столкнулась с тобой. Спасибо.

–  Пожалуйста.

–  Впрочем, это было не так уж опасно… Ладно, о чем ты хотел со мной поговорить?

–  Я думал о вас с Маком. Тут что-то есть.

–  Да ну?
– Она сделала вид, что не понимает, о чем идет речь.
– Думаешь, я пытаюсь закрутить бешеный роман с мужем моей сестры?

–  Если бы ты этого захотела, он бы не устоял.

Майя засмеялась.

–  Приятно слышать. Даже если это неправда. Он милый и по уши влюблен в свою жену. Но ты прав, между нами действительно что-то есть. Ты всегда умел почувствовать атмосферу и эмоции.

–  И что это?

–  Мы - двоюродные брат и сестра.

–  Двоюродные?

–  Так получилось, что внучка первой сестры вышла замуж за Макаллистера. Мать Мака родом из этой семьи.

–  Вот оно что… - Сэм тщетно попытался выпрямить ноги.
– Стало быть, кровный родственник. Это многое объясняет. Я почувствовал связь с ним с первого взгляда, но не понял почему. Так же, как почувствовал связь с Нелл, хотя она хотела бросить меня в темницу и оставить гнить там на долгие годы. Мне нравятся твои друзья.

–  Что ж, это большое облегчение.

–  Не ершись, Майя. Я говорю серьезно.

Понимая, что он говорит искренне, она вздохнула.

–  Я устала. Усталость всегда делает меня несговорчивой.

–  Они волнуются за тебя. Думают, как ты справишься.

–  Знаю. Мне очень жаль.

–  А я не волнуюсь.
– Он продолжил тогда, когда Майя затормозила перед коттеджем: - Я не знал ни ведьмы, ни человека, который бы любил жизнь больше, чем ты. Ты не сдашься.

–  Не сдамся. И все же я дорого заплатила бы за уверенность в себе. Особенно после долгого и трудного дня. Спокойной ночи, Сэм.

–  Зайди.

–  Нет.

–  Зайди, Майя.
– Он провел рукой по ее волосам и обхватил затылок.
– И останься со мной.

–  Я бы с удовольствием осталась с кем-нибудь сегодня ночью, чтобы меня успокоили и утешили. Приласкали и полюбили. Но не останусь.

–  Почему?

–  Потому что это не принесет мне счастья. Спокойной ночи, Сэм.

Оба знали, что Сэм мог бы продолжать настаивать. Но срок действия заклинания подходил к концу, и он видел на лице Майи усталость.

–  Спокойной ночи.

Логан вылез, посмотрел вслед машине и мысленно следил за Майей до тех пор, пока не убедился, что она благополучно добралась до дома на скалах.

«Самое главное - это правильная стратегия, - думал Сэм.
– Она нужна в бизнесе. В любви. А иногда даже для того, чтобы просто прожить день». Он проверил, как продвигается перестройка гостиницы, и обрадовался, убедившись, что все идет по расписанию.

Он кое- что смыслил в строительстве и проектировании. Несколько лет назад Сэм подумывал порвать с «Логан Энтерпрайсиз» и построить собственный отель. Прослушав в колледже несколько дополнительных курсов архитектуры и проектирования, он целое лето проработал в строительной бригаде.

Это вооружило его знаниями, научило основам профессии и привило уважение к физическому труду.

Но его планы не осуществились, потому что каждый проект, который он себе представлял, превращался в зеркальное отображение «Мэджик-Инн».

Зачем повторять то, что уже существует?

Как только Сэм понял, что хочет стать хозяином этой гостиницы, остальное стало делом терпения и тщательно продуманной стратегии. Было важно не дать отцу догадаться, что «Мэджик-Инн» - единственное семейное достояние, которым он дорожит.

Гостиница в любом случае досталась бы ему по наследству, но, если бы Таддеус Логан пронюхал, что «Мэджик-Инн» стал для его сына чем-то вроде Святого Грааля, он счел бы себя обязанным сделать гостиницу недосягаемой, чтобы сильнее привязать сына к другим областям семейной империи.

При жизни отца эта сладкая морковка болталась бы на конце очень длинной и суковатой палки. Сэм знал отцовские повадки. Таддеус ничего не отдавал просто так. Такая философия давала хорошие результаты, но не вызывала теплых чувств к тому, кто ее придерживался.