И в это время зазвонил Ленин мобильный телефон.

— Привет, Маркиз! — донесся из трубки жизнерадостный голос Рудика.

— Да вроде только недавно виделись, — отозвался Маркиз. — Ты уже успел соскучиться?

— Да вот я тут поднял кое-какие данные.

Ты меня просил разузнать, кто такой Картон.

И какой человек основал похоронное агентство «Вечный покой».

— Ну? — заинтересованно отозвался Леня.

— Так вот, директор «Вечного покоя» тебе вряд ли интересен, а вот настоящим его владельцем был некто Каретников Виктор Иванович…

— Как? — изумленно переспросил Маркиз.

— Виктор Иванович, — повторил Рудик. А почему это тебя так удивляет? Обычное имя, очень распространенное, я уж не говорю про отчество…

— Да нет, я про фамилию.., ты сказал — Каретников?

— Ну да, — подтвердил Рудик. — Между прочим, господин Каретников шесть лет назад попал на зону, где и погиб в результате какой-то разборки. Посадили его, между прочим, за какие-то дела с наркотиками…

— Мало ему похоронного бизнеса! — вставил Леня. — Там ведь, говорят, тоже огромные прибыли…

— Но все-таки не такие большие, как в наркоторговле! Так вот, из-за таких невероятных биографических совпадений можно считать неопровержимо установленным, что этот самый Каретников и уголовный авторитет Картон — это одно и то же лицо. Очень, кстати, похоже, кличку ему могли дать по созвучию с настоящей фамилией…

— Значит, он — его родственник! — возбужденно проговорил Маркиз. — Сыном быть не может, и возраст не подходит, и отчество не то…

— У кого возраст не тот? У кого отчество не подходит? растерянно переспрашивал Рудик.

— Ладно, я тебе позднее объясню.., во всяком случае, я тебе очень благодарен.., как, ты говорил, называется тот новый ресторан на Васильевском острове?

— «Радость гурмана», — промурлыкал Рудик.

— Непременно пообедаем там с тобой! пообещал Леня. — Вот только разберусь с самыми неотложными делами…

— Ну, тогда это не скоро! — разочарованно протянул Рудик. — Неотложные дела никогда не кончаются…

— Теперь понятно, как к нему попали фотографии! — выпалил Леня, спрятав телефон в карман.

— Я рада за тебя, — ответила Лола. — Тебе хоть что-то понятно. Не будешь ли ты любезен и мне это объяснить?

— Каретников — родственник Картона! То есть фамилия Картона тоже Каретников, и вряд ли это простое совпадение!

— Действительно интересно, — согласилась Лола. — Но вот почему он прятал эти фотографии? Что на них такое важное изображено?

— Действительно, — Леня снова разложил перед собой фотографии и уставился на них. История с шантажом никак не проходит, это явная липа…

— Рада, что ты способен иногда признавать собственные ошибки, — ехидно заметила Лола.

Маркиз сделал вид, что не расслышал ее комментария, и продолжил размышлять вслух, обращаясь как бы к самому себе:

— Оба изображенных здесь персонажа, и Ольга Стриженок, и твой знакомый Павел Андреевич, он же Пашка Снеток, находятся в одинаковом положении, кто кого может шантажировать? И вообще, у них очень много общего. Оба владеют похоронными бюро, оба были связаны с покойным Картоном, оба охотятся за этими фотографиями… О! — Маркиз поднял палец и повернулся к Лоле.

— Тебя осенило? — осведомилась та с едва заметной насмешкой. — Говори скорее, а то у тебя сегодня плохо с памятью, как бы ты не потерял свою мысль!

— Не волнуйся, не потеряю! Я понял, кто их фотографировал!

— Ну и кто же?

— Картон! Мы ведь знаем, что они оба были с ним связаны, так что вполне логично, что вместе осматривали будущее, так сказать, место приложения своих сил и капиталов.., то есть кладбище. А сам он явно не любил фотографироваться — для криминального авторитета — вполне объяснимое качество. А потом он отдал фотографии на сохранение своему родственнику — племяннику, или кем ему приходился недавно убитый однофамилец.

— Да что же такого особенного в этих фотографиях, что их нужно было так тщательно прятать?

— В том-то и дело! — горестно вздохнул Леня. — Фотографии у нас в руках, а мы все так же далеки от разгадки! И еще это имя, Легация.., никак не могу вспомнить, где я его видел!

— Склероз, — проговорила Лола с невинным видом. — Первая ласточка неуклонно приближающейся старости!

— Типун тебе на язык! — огрызнулся Маркиз.

— Но ты, Ленечка, не расстраивайся, — не унималась Лола. — Для тебя не все потеряно!