«Хрен ты меня спалишь, родной, пока карточку назад не получишь!» – подумала я, но вслух говорить не стала.

– А этот… еще один человек?.. – Я недосказала вопрос, но Брюнет меня понял.

– Исключено. Да и я, кстати, по той же причине не стал бы этого делать: никто не режет курицу, несущую золотые яйца. Тем более большая часть денег с той карточки принадлежит именно тому человеку. Зачем кого-то убивать, чтобы забрать свое же?

Я подвела мысленный итог: большую часть того, что я услышала от Брюнета, я уже и так знала. Ну, если не на сто процентов, то на девяносто девять. Кое-что новое я, правда, почерпнула. Например, уверенность насчет того, кто этот загадочный третий в их махинациях и кто сейчас «нанял» меня на расследование.

Итак, что хотела, я узнала. Детали меня пока не интересовали. Поскольку общество Брюнета мне было больше не нужно, я с радостью распрощалась с шантажистом: каждая минута рядом с ним и так стоила изрядных нервов.

Из прохлады кафе я вновь нырнула в лето. Странное дело, после разговора с бандитом я чувствовала себя как-то непонятно спокойно. Почему именно так, я вряд ли смогла бы объяснить. Может, потому, что многое, о чем я догадывалась, прояснилось? Может, конечно. А может, оттого, что где-то внутри меня появилась уверенность, что вся эта история с марками, убийством, шантажом закончится правильно? Нехорошо, поскольку изначально в ней хорошего ничего не было, а именно правильно? Возможно, поэтому.

Еще у меня крепла вторая уверенность: пора менять сценарий пьесы. Честное слово, надоело последнее время жить по чьим-то для тебя написанным правилам.

Улица жила своей жизнью. Я села в машину и влилась в эту жизнь. По Вольской спустилась до Московской и повернула направо, к Набережной. Там припарковала машину на платной стоянке и спустилась к воде.

Домой не хотелось. «Мазда» во дворе портила настроение. Может, конечно, серебристая иномарка и ни при чем, но отчего-то мне так не казалось. Хотелось спокойно подумать, не дергаясь и не оглядываясь. Я пошла вдоль воды, еще раз за разом перебирая все известное мне и раскладывая по полочкам. Общая картина вырисовывалась довольно четко, но еще несколько составляющих были неизвестны. И самое главное – убийца.

Претендентов было несколько: вариант первый – сам Брюнет.

Рассказ про то, что он не знал код, – пока только рассказ. Причем из одних уст, верить которым у меня нет никакого основания. То же можно отнести к его заявлению о курочке, несущей золотые яйца. Вес наличных, которые можно получить сразу и целиком, может задавить любой здравый смысл. И притом неизвестно еще, во что обошлась свобода дражайшему Сергею Петровичу. А тут карточка!

Второй вариант: таинственный некто, стоящий за Брюнетом. То, что это Горчак, я поняла уже давно. Да больше и быть некому. Леонид Семенович. Финансовый центр, к тому же, со слов Брюнета, знающий код и способный обналичить вожделенную пропажу.

Я мысленно нарисовала зрительный образ данного индивидуума – такой, каким он мне запомнился. Мог ли он убить? Хм, по результатам одной встречи, тем более мимолетной, судить сложно. Но тем не менее: кандидат номер два, пока не установлю, что делал он в тот день в означенное время. То есть наличие алиби. Поскольку в таком омуте могут быть только одни черти, а уж если ты с рожками и копытами, будь хоть трижды финансистом, хоть кем, можно ожидать любой пакости.

Кандидат номер три… о нем думать я пока не хотела, хотя он для меня был в тот момент самой большой головной болью.

И оставался кандидат номер четыре – человек мне неизвестный, со своим мотивом и своими тараканами в голове. Возможно, совершенно непричастный к этой их заморочке с марками и рубиловом импортной и отечественной «капусты». Возможно, тот же сыночек, свалившийся, как снег на голову, только к похоронам. Почему бы и нет? Решил, что пора вступать в наследство, а судя по всему, оно должно быть совсем нехилым. Одна квартира покойного сколько стоит. Четырехкомнатная сталинка в отличном состоянии, в центре города, миллиона на четыре с половиной потянет точно. Чем не мотив?

Незаметно для себя я прошла причалы речных лайнеров, где обычно останавливаются трех-, четырехпалубные красавцы, поставляющие в наш город по матушке-Волге разнокалиберных туристов от наших дорогих соотечественников до иностранцев дальнего зарубежья.

У восьмого и девятого причалов тусовались дачники – тут труженики местного значения, «омики», развозили людей с утра и до заката на их пресловутые четыре сотки. Тут же обосновались рыбаки. Пять или шесть человек в основном со спиннингами. К ним с краю приткнулись пара пацанов с удочками. Вид их вернул меня к мысли, что пора заняться своей «рыбалкой».

Я достала сотовый и набрала номер Седова.

– Витюшечка, родной! Ты даже не представляешь, как я рада тебя видеть!

– Тань, ты знаешь, что это всегда взаимно, – тепло отозвался Седов. Видно было, что он искренне рад моему порыву. Я нисколько не кривила душой – в ту секунду роднее его у меня человека не было! В следующую секунду я только подтвердила это, поскольку повисла у него на шее и от души поцеловала. Слезы сами навернулись на глаза.

Седов настолько не ожидал этого, что даже не ответил на поцелуй. В следующую секунду он уже оправился: