То, что случилось дальше, происходило как в замедленной съемке, между биениями сердца.

Я велел Кейт спрыгнуть с глыбы. Сам прыгнул первым, а она последовала за мной через полсекунды.

Выстрела из винтовки с глушителем я не услышал, но понял, что сделан он из соседнего леса. Пуля, словно пчела, прожужжала у меня над головой — то есть там, где я стоял на глыбе секундой раньше.

А Кейт как будто споткнулась и тихонько вскрикнула от боли, словно подвернула лодыжку. Но я моментально осознал, что перепутал последовательность событий — сначала она вскрикнула от боли, а затем споткнулась. И снова, как в замедленной съемке, я увидел, как она упала с глыбы на дорожку.

Я накрыл ее своим телом, обнял и перекатился подальше от дорожки, вниз по пологому склону, в какие-то редкие кусты. В этот момент вторая пуля ударилась в камень вблизи от наших голов. Осколки камня впились мне в шею.

Я снова перекатился, продолжая сжимать Кейт в объятиях, но нас остановили заросли низкого кустарника. Прижав Кейт к земле, я прошептал ей на ухо:

— Не шевелись.

Мы лежали на боку, лицом друг к другу, моя спина была обращена в ту сторону, откуда велся огонь. Я вытянул шею и оглянулся через плечо, пытаясь определить, видно ли Халилу нас из леса, который находился менее чем в сотне ярдов.

Между нами и тем местом, откуда стрелял Халил, были кусты и низкие камни. Теперь все зависело от того, где именно он прятался среди деревьев. С определенных мест он по-прежнему мог хорошо видеть нас.

Я понимал, что мой костюм, пусть даже и темный, плохо сливается с окружающей средой, и уж тем более ярко-красный пиджак Кейт. Но поскольку выстрелов больше не было, я с уверенностью предположил, что Халил на время потерял нас из вида. Но он мог и просто выбирать наиболее подходящий момент для следующего выстрела.

Я повернул голову и посмотрел Кейт в глаза.

— Не шевелись, поговори со мной, — прошептал я.

Она учащенно дышала, я не мог определить, насколько серьезна ее рана, однако почувствовал ее теплую кровь на своем теле. Проклятие!

— Кейт, поговори со мной, поговори.

— Ох… я… ранена…

— Успокойся. Лежи тихо, дай я посмотрю… — Я просунул между нами правую руку, мои пальцы пытались отыскать входное отверстие от пули, но я никак не мог его найти, хотя кровь залила ей всю блузку. Ох, Боже мой…

Я запрокинул голову и посмотрел на ее лицо. Кровь не сочилась ни изо рта, ни из носа, что обнадеживало, и глаза ее оставались ясными.

— Ох, Джон… как больно…

Наконец я нашел рану — с левой стороны, пониже грудной клетки. Я тут же положил ладонь на спину Кейт и отыскал выходное отверстие — чуть выше ягодицы. Сквозное ранение, кровь фонтаном не бьет, но меня тревожила возможность внутреннего кровотечения. Я сказал ей то, что обычно говорят раненым:

— Кейт, все нормально, все будет хорошо.

— Ты уверен?

— Да.

Кейт глубоко вздохнула и сама дотронулась до раны, ощупав входное и выходное отверстия.

Я вытащил носовой платок и сунул ей в руку:

— Прижми к ране.

Мы снова лежали, не шевелясь, и ждали.

Эта пуля предназначалась, разумеется, мне, но судьба сыграла злую шутку и пуля досталась Кейт.

— Ты в порядке… просто небольшая царапина…

Кейт поднесла губы к моему уху, и я ощутил кожей ее дыхание.

— Джон…

— Да?

— Ты просто болван.

— Вот как?

— Но я все равно тебя люблю. А теперь убирайся отсюда.

— Нет. Лежи тихо. Он нас не видит, а раз не видит, значит, больше не попадет.

И в этот момент вокруг нас внезапно стали взлетать вверх комья земли и камни, сверху посыпались ветки. Я понял, что Халил просто обстреливает то место, где мы можем быть. Наверное, решил опустошить весь четырнадцатизарядный магазин. Господи, когда же закончится эта стрельба! Особенно неприятно, когда стреляют из оружия с глушителем — выстрелов не слышишь, а ощущаешь их только тогда, когда в тебя попадут.

Возможно, это был уже последний выстрел, когда я почувствовал резкую боль в бедре. Моя рука потянулась к месту ранения. На ощупь я определил, что рана довольно глубокая, пуля могла поразить тазовую кость.

— Проклятие! — воскликнул я.

— Джон, ты в порядке?

— Да.

— Нам надо выбираться отсюда.

— Хорошо, я считаю до трех, мы бежим на четвереньках через эти кусты, но не дольше трех секунд, затем падаем и перекатываемся. Поняла? Раз, два…

— Подожди! Почему бы нам не вернуться к той глыбе, где мы стояли?