— Вы были очень добры ко мне, мэм, — всхлипнула Сьюки. — я не должна была так поступать, это было нехорошо.

— Поди собери вещи, — распорядилась Биссетт. — И, прежде чем ты уйдешь, я проверю все, что ты возьмешь с собой.

— Не думаю, что в этом есть нужда, — пробормотала матушка, но Биссетт смерила ее строгим взглядом, и она смолкла.

Сьюки накинула на лицо фартук и выбежала из комнаты.

— Но, Биссетт, — продолжила матушка, очевидно расстроенная предыдущей сценой, — даже за вычетом жалованья Сьюки, у меня теперь не остается денег, чтобы оплачивать ваши услуги.

— Не заботьтесь о моем жалованье. Так или иначе, я от вас никуда не уйду. Даже если вы сможете платить мне не больше, чем платили Сьюки.

Меня удивил ответ Биссетт, в особенности же то, что она таким образом поставила себя на одну доску с презираемой прислугой.

Матушка крепко ее обняла.

— О Биссетт, вы настоящий друг!

— Я знаю свой долг, — строго заключила Биссетт, стоя как камень и не отвечая на объятие матушки.

Ее глаза встретились с моими над плечом матушки.

— Как вы все прознали о Сьюки? — спросил я. — Прошли уже годы, с тех пор как мы ходили в Хафем.

Она слегка нахмурилась и, немного помолчав, отозвалась:

— Услышала в деревне.

Я злобно на нее посмотрел, и в голове моей завертелось множество подозрений.

Когда она вышла, чтобы проследить за уходом Сьюки, матушка сказала:

— До чего же нам предана Биссетт. Я теперь стыжусь, что мне временами казалось, будто она слишком уж корыстна. Она нас любит, это ясно. Знаешь, в прошлый раз, когда я сказала, что не могу больше платить ей сколько прежде и придется ее уволить, она согласилась работать за меньшее жалованье.

В тот же вечер Сьюки отправилась домой, и как там встретили эту новость, я боялся и подумать. Поскольку выше мне неоднократно приходилось признаваться в мыслях и поступках, не делающих мне чести, то позволю себе упомянуть, что уговорил ее принять в подарок два шиллинга и несколько пенсов, которые сэкономил из своих карманных денег. Прощаясь с нею под бдительным оком Биссетт, матушка тоже плакала, но, как я заметил, ухитрилась сунуть ей в руку несколько монет.

Поздний вечер холодного сырого дня, ставни конторы внизу на реке закрыты и заперты. Во внутреннем кабинете мистер Клоудир с мистером Сансью склоняются над разбросанными на столе бумагами. Перед очагом, где едва теплится огонь, стоит пара стульев и стол, на нем два стакана. Как и бутылка вина (она медленно подогревается, прислоненная к железной подставке для дров в камине), они ожидают, пока джентльмены покончат с делами.

— Что же, мистер Клоудир, — улыбается адвокат, — теперь, когда «Вест-Лондон-Билдинг-Компани», ни гроша не заплатив за аренду, ликвидируется, «Консолидейтид-Мет-рополитан-Билдинг-Компани» не способна заплатить ренту владельцу земли. А посему не вижу другого выхода, кроме как объявить о неплатежеспособности и начать процедуру банкротства.

— Именно так, дорогой сэр, — искрится весельем старый джентльмен. — Я разорен. Разорен до нитки. Полностью и окончательно.

— Вы на редкость хорошо держитесь, сэр.

— Да, пожалуй, — хихикает старый джентльмен и качает головой.

— С истинно христианской стойкостью, — добавляет адвокат.

Старый джентльмен окидывает его пристальным взглядом и улыбается.

— Не знаю, что скажут Квинтард и Мимприсс, — задумчиво произносит адвокат, — когда ваша компания откажется платить по закладной и они обнаружат, что стоимость аренды далеко не покрывает их ссуду.

Старый джентльмен отвечает беспокойной улыбкой.

— Они поступили опрометчиво, согласившись на этот залог, — продолжает размышлять мистер Сансью. И бросает внезапно: — Вам нужен друг в суде.

Мистер Клоудир глядит подозрительно, потом бормочет:

— Глупости, ерунда. Цена была и есть неплохая. Но поздравляю вас, мистер Сансью. Этот ваш человек очень даже не дурак. Этот столяр. Втянул в игру кучу простаков.

— Ему было хорошо заплачено. Но вы мне напомнили, я должен передать его просьбу: не разрешите ли вы ему использовать один из участков?

— Ими теперь распоряжается землевладелец! — смеется старый джентльмен.

— Значит, мне попросить Валльями? — милейшим тоном осведомляется мистер Сансью.

— От кого вы дознались? — изумленно выдыхает мистер Клоудир.

— От кого же, как не от него самого?

— Еще немного, мистер Сансью, и я начну вас бояться, — признается старый джентльмен. — От вас ничто не укроется. Да, если хотите, Валльями — номинальный землевладелец. — Он встает и делает шаг к камину. — А теперь, дорогой сэр, не окажете ли мне честь выпить вместе по стакану вина?