— На всякую защиту найдется тот, кто ее сломает. И всякая защита со временем слабеет.

— Когда она ослабеет, нам будет все равно. Лучше расскажи, что ты там насчитал, — Градята подошел к чужаку поближе и заглянул в бумагу.

— Ты все равно ничего не поймешь, — чужак прикрыл бумагу рукой, — Иессей совершенно прав во всем, кроме одного: смерть князя гораздо вероятней, чем он говорит.

— Иессею не нужно ковыряться в Книге, чтоб что-то знать. Он видит, — проворчал Градята.

— Иессей слишком заносчив, и Книга этого не простит. Но дело не в этом: мне кажется, он нарочно нагнетает на нас страх, чтоб мы не расслаблялись. Он давно сторговался с Богом о власти на этой земле, и теперь хочет, чтоб все шло как по маслу. Его пугает любое препятствие.

— А эти препятствия есть?

— Препятствия есть всегда, но нет неустранимых препятствий. Книга говорит, их можно преодолеть.

— И все же, что это за препятствия, которые так пугают Иессея? — Градята снова заглянул в бумагу, и чужак перевернул листок.

— На пути к смерти князя, в числе прочих, стоит однорукий маг — очень сильный маг, ничуть не слабей Иессея. Наверное, Иессей боится именно его.

— Это, должно быть, волхв Белояр, — презрительно скривился Градята.

— Волхв Белояр будет убит. Он жалок по сравнению с Иессеем, равно как и его возможный преемник.

— В Новгороде нет никаких одноруких магов. Как и сильных магов вообще. Иессей бы давно увидел такого.

— Почему обязательно в Новгороде? Сидит какой-нибудь старец на берегу Белозера, глядит на воду, отгородившись от всего мира… И потом, равного Иессей может и не увидеть, тем более на расстоянии. Этот маг может и вовсе не появиться, его число в раскладе — одна двадцать четвертая. Даже у преемника Белояра число побольше — одна восьмая. Напрасно Иесеей не смотрит в Книгу, он бы перестал перестраховываться. Меня больше занимает другой вопрос — как бы князь не умер раньше времени.

— Вот это точно не наше дело, — фыркнул Градята, — не лезь, во что не просят.

— Ты удивительно нелюбознателен, — усмехнулся в ответ чужак, — ты никогда не станешь великим.

— Хочешь обойти Иессея?

— Я моложе, а Иессей не вечен. Нет, тут определенно кто-то есть, — чужак осмотрелся и понюхал воздух, — железом пахнет. Кровью.

— Оставь. Никого тут нет. И железо не пахнет.

— Пахнет. Особенно смоченное в крови.

— Ваше колено — сущее зверье… — скривился Градята, — Кто еще там стоит на пути?

— Зачем тебе это? Ты же нелюбознателен? — спрятал улыбку чужак.

— Я хочу знать, что за работа мне предстоит.

— Много тебе предстоит работы. Вот человек со знаком правосудия на челе… Одна шестая.

— Посадник?

— Нет, посадник со знаком миротворца. Одна сорок восьмая. Его можно убить, смерть его не стоит на пути к смерти князя. А этот, судейский, его убивать нельзя — его смерть помешает. Одна четверть — число его смерти.

— Купить? — поднял брови Градята.

— Купить человека со знаком правосудия на челе? — расхохотался чужак, — это интересно.

— Запугать?

— Я подумаю. Можно сделать его орудием так, что он и сам этого не заметит. И все же… Как бы князь не умер раньше времени…

— Иессей разберется.

— А я все же посчитаю, — кивнул чужак, — все равно здесь больше нечем заняться. А ты иди, погуляй, что ли… Посмотри на местные красоты. И защиту я, пожалуй, поставлю сам.

— Мстиславич, а что такое «маг»? — Ширяй лежал на сене, подперев голову рукой. Он нисколько не устал, наоборот, глаза его продолжали лихорадочно блестеть.

— Кудесник. Это слово пришло из Персии в Грецию, и вначале означало всего лишь огнепоклонника. А потом им стали называть кудесников.

— Надо найти этого однорукого кудесника.

— Я напишу Родомилу. Как только дойдем до Пскова, я напишу.

— А князю скажешь? — шаманенок вскинул лицо.

— Не знаю. Тебе не показалось, что речь идет о смерти от естественных причин? Иначе бы они не говорили о том, что он может умереть раньше времени.

— Может, они хотят убить его так же, как Бориса? И боятся, что яд подействует быстрей?

— Ни разу не было сказано об убийстве. И потом, я все думаю, что значит «раньше времени»?

— Надо предупредить князя. Чего ты боишься, Мстиславич?

— Видишь ли, если речь идет о смерти от естественных причин, например, о болезни, возможно, князь уже знает об этом. И мое сообщение не даст ему возможности бороться, — Млад пожал плечами — тревожить князя теперь, когда он собрал силы на войну?

— Но ты же не скажешь ему о том, что он обязательно умрет! Скажешь, что они хотят его смерти и все!