— Ширяй, он и без нас знает, что они хотят его смерти. Но он должен сделать что-то перед смертью, а что — мы так и не узнали…

— Как ты думаешь, что они здесь делали?

— Не знаю. Ждали чего-то по дороге к Новгороду. Какая разница?

— Градята появился в университете в середине осени. Я помню. Значит, прямо отсюда — к нам. Мстиславич, а откуда берутся кудесники?

— Оттуда же, откуда шаманы. Эти способности наследуются, но только отчасти. Например, мой отец — волхв-целитель, а я — волхв-гадатель. Кудесник — очень редкий дар, и требует долгого обучения, чтоб развернуться в полную силу. Поэтому кудесники, как правило, старики, и, зачастую — долгожители. Чем больше опыта накапливает кудесник, тем сильней проявляется его дар.

— Значит, этот чужак может со временем стать таким же, как этот их Иессей? Если будет долго учиться?

— Боюсь, Иессей это тот, кого Перун назвал избранным из избранных. И, сколько бы он ни обучался, избранным из избранных его могут сделать только боги.

На следующее утро у повети дозорные увидели огромного черного коня. Сначала они подняли тревогу, но, разобравшись, поняли — конь пришел без всадника, искал людей и еду. И нашел.

Запрячь его в сани так и не вышло — он не привык ходить в упряжи. Верхом на зверя, скалящего зубы, никто сесть не решился, но конь позволил вести себя в поводу. Псковичи собирались подарить коня князю Тальгерту, а новгородцы — князю Волоту. Спор о том, чей князь больше достоин такого дара, продолжался пару часов, скрашивая однообразную дорогу.

На Завеличье вышли после заката, в темноте, издали разглядев зарево пожара: псковичи жгли посад. Метель утихала, снегопад прекратился, и сквозь тучи время от времени проглядывала луна.

— Куда прете? — не очень-то любезно спросил дозорный дружинник, увидев ватагу, идущую по дороге к реке.

— Мы из ополчения, отступали от Изборска. С нами раненые, — ответил ему Млад.

— Небось, лазутчики ландмаршала Волдхара… — проворчал дружинник.

— Ага, все сорок человек, — сунулся Ширяй.

— В обход вам надо идти. Снега все равно там не осталось, — дружинник кивнул на дорогу к Великой, — грязь сплошная, с волокушами не пройдете.

Он кликнул товарища и велел проводить ополченцев мимо Завеличья — крюк получился версты на три. На реке их снова встретили конные дозорные.

— Кто такие? Что вам тут надо?

— Это наши, — ответил сопровождавший их дружинник, — раненых тащат.

— Наши все давно за стенами, вместе с ранеными, — фыркнул дозорный, но особенно не препятствовал.

Над крепостью стучали топоры — сносили деревянные крыши с башен и стен: готовились к осаде.

— Ну куда идете, куда? — заорали сверху, когда ватага подошла к проездной башне окольного города, — не видите?

Под ноги Младу, шедшему впереди, со стуком упала широкая доска толщиной в полтора вершка.

— Чего делаешь-то? — крикнул кто-то из новгородцев из-за спины Млада.

— Закрыты ворота! — огрызнулись сверху, — не видите — закрыты!

— А ты их открой! — посоветовал новгородец.

— Я — плотник, а не привратник.

— А ну кончай стучать! — гаркнул сопровождавший их дружинник, — не от смерти, небось! Людей пропусти!

— Ребята, годи стучать! — тут же крикнул своим несговорчивый плотник, — ватагу пропустим.

Через минуту распахнулась низкая дверь с правого бока башни, открывая проход через узкий лаз в крепостной стене — волокуши с ранеными пришлось переносить на руках. Дружинник забрал черного коня и поскакал к другим воротам, к неудовольствию новгородцев, уверенных, что теперь конь точно достанется псковскому князю.

Псковская крепость, в отличие от новгородского детинца, обходила весь город четырьмя каменными поясами, и кром занимал в ней только небольшой уголок. Млад смотрел по сторонам: крыши и стены домов в опасной близости от стен поливали водой, и постепенно они обрастали льдом — чтоб ни раскаленные ядра, ни горящие стрелы не смогли поджечь дерева. Никто не знал, с какой стороны ландмаршал нанесет основной удар, и по дороге к расположению новгородцев Млад разглядел строительство трех захабов.

Новгородцев разместили в Окольном городе, между Полевой и Лужской башнями — студентам достался недостроенный терем недалеко от невысокой Сокольей башни и четыре избы вокруг него. Раненым выделили каменные палаты — псковский посадник вместе с семьей перебрался в кром и отдал свое богатое жилище ополчению — в знак признательности.

Со времен своего бесславного похода на татар Млад избегал появляться в больницах — слишком крепко отпечаталась в памяти помощь отцу и ночные кошмары, полные крови и чужих страданий. Но на этот раз ему пришлось самому отправиться в палаты посадника — двадцать семь раненых студентов надо было передать на руки врачам.

Богатство псковского посадника не шло ни в какое сравнение с роскошью новгородских бояр: за толстыми, почти крепостными стенами, Млад насчитал всего шесть помещений. Челядь жила в трех маленьких деревянных избах; во дворе, огороженном белой стеной, стояли кузница, конюшня и амбар.