– А прыгать почему ты не умеешь? У тебя болит нога?

– Нет. Просто не умею. Когда мне было лет четырнадцать, мы с ребятами ходили на стройку и там потихоньку курили и пили портвейн. А сторожа нас, как водится, оттуда гоняли. Приходилось убегать. Однажды мы бежали по крышам, и надо было перепрыгнуть с одного корпуса на другой. И не далеко совсем, чуть больше полутора метров...

Он замолчал и потряс головой.

– Ну и... – поторопила она.

– Ну и все допрыгнули, а я нет.

– В смысле?

– Упал. С крыши.

– Высоко?

– Нет, не очень. Метров восемь или девять. Обе ноги сломал. Теперь боюсь высоты. И прыгать не умею. Сколько ни пробовал, ни разу не получилось.

Маринка ничего не сказала, и Игорь тоже не нашелся, как продолжить разговор. Но через пару минут она снова первой прервала молчание:

– У меня тоже есть один страх. Только ты не смейся надо мной. Он мне с самого детства снится. Человек в сером балахоне с капюшоном. На монаха средневекового похож. И глаза у него светятся. Лица из-за капюшона не видно, и глаза светятся из темноты. Когда я была маленькой, просыпалась ночью, а он подходил к моей кровати и хотел меня задушить. Я звала бабушку, и он уходил. Он мне сейчас иногда снится: я убегаю, а он меня догоняет. Знаешь, как в кошмарах бывает? Хочешь бежать быстро, и не можешь...

– Ну, надеюсь, душителей в балахонах мы не встретим, – Игорь ей подмигнул.

– Я тоже на это надеюсь. Я называла его про себя «человек-смерть».

Лицо ее изменилось, на нем появилась тоска и вчерашнее выражение твердой решимости.

– Не думай об этом, – он тронул ее за плечо.

– Да, ты прав, – она тряхнула головой, – мне кажется, что кто-то загипнотизировал меня, и если я буду на этом зациклена, то точно умру. А ты? Как ты думаешь?

Он пожал плечами.

– Ты считаешь, что колдун прав? Нам просто сообщили дату нашей смерти?

– Не знаю, – честно ответил Игорь, – но если хочешь, я над этим подумаю, и завтра тебе скажу.

– Почему завтра?

– Раньше у меня не получится.

Она удивилась, но не стала спорить, и, помолчав, снова спросила:

– Ты веришь колдуну? Ну, что эта травка к нам прилетит и тогда можно будет спастись?

– Если честно, мне ничего больше не остается. Я все равно не знаю другого пути. А прилетит травка или нет, мы сегодня посмотрим, – Игорь поглядел по сторонам.

– Моя бабушка считает, что Юрка говорит правду.

– Какой Юрка?

– Колдун. Его на самом деле зовут Юрка Ляшенко, а не Мстислав Волох.

Игорь не смог сдержать улыбки. Да, над имиджем потомственный маг поработал хорошо.

– Моя бабушка с его отцом вместе в школе училась. Его отец тоже был колдуном, – продолжила Маринка, – так что, есть надежда, что он нас не обманывает.

– Хорошо бы, – Игорь помрачнел. Чем дольше он сидел на вышке под светом ультрафиолетовой лампочки, тем сомнительней ему казалась ситуация. Он же взрослый человек, как он мог поверить в летающую и светящуюся траву? Утром, в кабинете мага, ничего странного он в этом не видел, но тогда он вообще не мог мыслить критически. А может, маг и вправду обладал способностью внушать?

– Ты не замерз? – спросила Маринка.

Он покачал головой.

– А я совсем замерзла. А ведь еще нет одиннадцати. Нам тут неизвестно сколько сидеть. Чем я думала, когда собиралась?

Игорь снова пожалел, что не надел ватник. Сейчас можно было бы мужественно предложить ей теплую вещь.

– Если хочешь, садись ко мне поближе, будет теплей, – предложил он, не очень хорошо подумав, и только потом сообразил, насколько двусмысленно его предложение.

Но она неожиданно согласилась и подвинулась к нему вплотную: наверное, и вправду сильно замерзла. Было бы глупо не обнять ее за плечо.

– Ну что? Так теплее? – спросил он.

Она кивнула:

– Сейчас я пригреюсь и засну.

Игорь качнул головой: нет, он, пожалуй, не заснет. Раньше он никогда не понимал Гумберта, но в эту минуту догадался, какие ощущения им двигали. Насколько он ее старше? Да лет на двадцать! Надо немедленно выбросить глупые мысли из головы. Его дочери грозит смертельная опасность, а он обнимает молоденьких девушек и думает черт знает о чем!

Маринка и вправду задремала минут через десять, а Игорь сидел рядом с ней и боялся шевельнуться и ее разбудить. Сколько прошло времени, трудно было сказать. Он мучительно всматривался в звездное небо, и ему начинало казаться, что он видит движение звезд.

Ему приснился героический сон о том, как Маринка убегает от средневекового монаха в сером балахоне с капюшоном, а он заступает ему дорогу и они сражаются друг с другом на шпагах, Игорь побеждает монаха, срывает с него капюшон и видит, что это потомственный маг и целитель, который невозмутимо встает и отряхивается. А потом начинает объяснять сложные философские категории неисповедимости путей жизни и смерти.

– Игорь! Проснись! Скорей проснись! – Маринка трясла его за плечо.

Он открыл глаза и не сразу сообразил, где находится. Тело затекло от холода и неподвижности, особенно левый бок, который не грела Маринка. Он машинально отодвинул ноги от черного провала в середине площадки и осмотрелся. В трех шагах от перил в воздухе висела звезда. Нет, наверное, назвать это звездой было бы неправильно. Цветок. Большой светящийся цветок с мелкими трепещущими лепестками. Их трепет производил еле слышный звенящий звук, похожий на переливы струн арфы, очень быстрые и высокие. И каждый из тысячи дрожащих островерхих лепестков переливался всеми цветами радуги, которые не сливались в белый цвет вопреки закону природы.