— Понял, — раздалось в шлемофоне.

Башня плавно повернулась в сторону противников. Стабилизированное в двух плоскостях вооружение позволяло вести стрельбу на ходу — танк качался на ухабах, кренился с одного борта на другой, но электронный вычислитель не терял цель.

Как и мы, монолитовцы не могли двигаться быстро, аномалий после выброса было слишком много. Наверняка на «хаммерах» тоже стоят датчики вроде нашего — только у них нет Ани.

Снаряды настигли второй внедорожник, но у третьего появился шанс ускользнуть. Стоящий на его крыше крупнокалиберный пулемет стрелял в нашу сторону, светлячки-нули потоком проносились мимо, иногда ударялись о броню, разлетаясь фейерверком, и тогда отсек наполняло звонкое дребезжание. «Хаммер» раскачивался на ухабах, пулеметчик не мог хорошо прицелиться.

— «Короткая»! — прокричал Лабус.

Я вдавил педаль тормоза. Выжал главный фрикцион, переключил передачу. Машина дернулась и затарахтела на холостых.

Гулко громыхнул ПТУР, тут же Костя крикнул:

— Вперед!

В темноту из контейнера ушла управляемая ракета. Пара секунд — и внедорожник окутало облако плазмы, значит, Лабус использовал термобарическим боеприпас. Все, конец им.

— На дороге пока чисто, Курортник, так держать, — сказала Аня.

Я включил пятую передачу, чтобы как можно быстрей уйти с места боя. Надо осмотреть машину, но не сейчас, позже, если будет возможность.

Оглядел приборы. Давление масла — норма, а вот топлива мало.

— Бугров, сколько до порта? — спросил я.

— Меньше полутора километров.

— Дотянем. Но дальше не поедем, если там не будет топлива.

— А оно там есть? — вставил Лабус.

— Надеюсь, — сказал монолитовец. — Сворачивай на проселок.

Во время боя мы проехали улицу Огнева, оставили слева гаражные постройки и теперь выбрались из города.

Я вытер пот со лба, повел плечами, разминая задеревеневшие мышцы, — спинки сидений в танках маленькие, неудобные.

Дребезжали гусеницы, силовая установка иногда всхрапывала, будто со сна. Лабус сказал;

— Эх, через мапупу вас всех! Я весь потный. В баню бы сейчас, в сельскую, с квасом и вениками. Сколько я уже в бане не был… и не сосчитать.

Машину затрясло сильней, я сбросил обороты и переключил передачу. Миновав глубокую лужу, выбрались на сухой грунт. Я спросил:

— Бугров, какое оружие нам даст Северов?

— У меня нет информации, — ответил он.

— Без дополнительных боеприпасов плохо будет, у нас их мало осталось.

— Да и пара стволов еще не помешала бы, — добавил напарник. — И гранаты.

Танк катил по буграм и рытвинам, легко преодолевая препятствия. В окулярах уныло качалась картинка: набегающая колея, возвышенность, кусочек темного неба, полоска леса и снова колея… вверх-вниз… вверх-вниз… Иногда Аня говорила повернуть, я тянул рычаги, объезжал аномалии.

Лабус развернул башню в сторону ЧАЭС — любовался, наверное, в приборы на цель нашего путешествия.

Наконец Бугров потянулся к бортовой радиостанции, и я сказал:

— Переключитесь на внешний канал связи. Аня, если хочешь что-то сказать мне, зажми верхнюю половину тангенты, тогда услышу.

Монолитовец выставил частоту и забубнил в переговорное устройство позывные — пытался связаться с охраной Северова. Через минуту ему ответили.

— Нас проведут, — перекрикивая рев двигателя, сказал мне Бугров.

Из темноты выплыли искореженные груды металла, в которых лишь с трудом можно было узнать останки легковых автомобилей, за ними потянулись гаражи.

— Что за обломки? — спросил я.

Бугров пояснил:

— В этом месте ликвидаторы аварии восемьдесят шестого года уничтожали личный автотранспорт жителей города.

Опять он как автомат говорит. Стоило нам помолчать какое-то время, сосредоточившись на бое, — и речевой центр монолитовца будто погрузился в спячку.

Земля сменилась асфальтом, машина выкатила на открытое пространство — ни деревьев, ни построек впереди. На фоне неба проступили силуэты портовых кранов, похожие на огромных журавлей. Слева потянулась стена из бетонных блоков, и я вспомнил про П-образный вал у пакгауза на железнодорожной станции. Скорее всего, такие стены и валы создавали после первой аварии возле важных транспортных узлов вроде железнодорожной станции и порта, способных обеспечить подвоз необходимых для ликвидации аварии грузов. Снижали таким способом засветку этих мест радионуклидами, которые излучал разрушенный взрывом реактор.

Впереди дважды мигнул фонарик, потом еще два раза, с более длинным интервалом. На ходу Бугров открыл люк, вылез на броню и стал сигналить в ответ. Мы въехали на территорию припятского порта, где нас ждал один из хозяев Зоны.