– Вам не надо так далеко заходить. Я ужасно сердита на Роя.

– Да? А почему? Вы же сами просили его собрать обо мне сведения.

– Нет, Грэгори, не просила. Я только позвонила ему, чтобы сказать, что вернулась в Англию, и все. Он, кажется, ревнует, хотя не понимаю почему. Я никогда не позволяла ему ухаживать за мной. Он, бывало, даже приводил в дом своих подружек, и они оставались у него в комнате на ночь.

– А недавно?

– Ну, он немного дольше пробыл… О, ясно! Как я не поняла? Надо же быть такой недалекой!

– Возможно. Но если он так добивается вашего внимания, какую игру он тогда ведет?

– Совершенно очевидно, Рой думает, что вы хотите каким-то образом меня обмануть. И боюсь, по моей вине. Я как-то сказала ему, что некая компания собирается купить мой дом. Дэвис же раскопал, что вы хотите приобрести эту компанию, сопоставил оба факта и почуял запах жареного.

– Вы думаете, я могу обмануть вас, Сьюзен?

– Полагаю, – осторожно ответила девушка, – вам лучше четко объяснить, что происходит. Существует все-таки покупатель или нет?

– Если вы хотите его продать, я заплачу вам уже названную сумму. Но я очень надеялся, что перспектива потерять это чудесное место заставит вас хорошенько подумать.

– Тогда вы оказались правы, – улыбнулась Сьюзен. – Видимо, как всегда. Так как же насчет Роя?

– Мне не хочется верить, что он может причинить вам зло, чтобы добраться до меня. Это невозможно простить, Сьюзен.

– В самом деле? А вам самому его ничуть не жалко?

Глаза Грэгори подобрели, когда он взглянул на девушку.

– Возможно, – признался он. – Но я молю небеса, чтобы Рой не почуял это. – Он на минутку задумался. – Я сообщу ему такое, на что клюнут очень многие газеты. Так его можно заставить забыть, что он видел меня целующим юную наследницу в кухне ее роскошного дома в шесть утра.

– Но ведь вы тогда только вошли, – запротестовала Сьюзен. – Вы были одеты.

– Зато вы нет.

– О! – смутилась девушка. – Вы не должны были заметить.

– Но я всего лишь человек.

– Но не такой человек, каким вас хочет представить Рой, – возразила она, а потом приложила руки к пылавшим щекам. Грэгори мягко засмеялся.

– Вам не кажется, что в подобных обстоятельствах это равноценно моему отказу остаться у вас на ночь? – Он отнял ее руки от лица и внимательно посмотрел на девушку. – Тогда у меня почти не осталось бы доказательств моей невиновности. Если только вы не блефовали, – добавил он после невыносимо затянувшейся паузы.

Сьюзен пришлось сделать усилие и убедить себя, будто она на самом деле была далека от подобного.

– Вам еще придется это выяснить. Вы действительно невиновны, Грэгори?

Он покачал головой.

– Никогда не играйте в покер, Сьюзен. У вас для этого неподходящее лицо. Это не для вас. Вы, очевидно, не успели прочитать слишком много из того, что достал Дэвис.

Благодарная за то, что Грэгори снял этот камень с ее души, Сьюзен с облегчением вздохнула.

– Я ничего не прочитала. Что же такого дурного вы натворили? – бросила она украдкой взгляд на спутника.

– Прочитайте только то, что позволено было напечатать, и составьте свое мнение. Но когда будете этим заниматься, не забывайте, во что мог превратить утреннюю сцену на кухне Рой, и проглотите все, предварительно хорошо посолив.

Рассмеявшись, Сьюзен повернулась к нему.

– Грэгори Хенсворд, вы что, хотите сказать, что у вас есть определенная репутация?

Рука, поддерживавшая ее под локоть внезапно крепко сжалась. Грэгори усадил Сьюзен в саду на скамейку и расположился рядом. От одного лишь взгляда на его посерьезневшее лицо у девушки перехватило дыхание: что же такое он собирался ей поведать? Что плохого мог он совершить? Грэгори положил локоть на спинку скамейки и принялся играть с локоном Сьюзен, выбившимся из гребня. Он наматывал его, пропускал между пальцами, и этой шелковистой прядью девушка оказалась словно цепью прикованной к человеку, к которому уже были обращены и чувства ее, и помыслы.

– Знаете, Сьюзен, очень давно, когда вы еще ходили пешком под стол, я свалял дурака с одной актрисой. Я был довольно молод, когда сумел провернуть первую крупную сделку в моей жизни, чтобы привлечь внимание прессы. Я как идиот верил, будто это сделает меня важной персоной. Такой важной, что Шелли не сможет не влюбиться в меня. Но она ничто не любила так сильно, как известность. Удивительно красивая, даже экзотичная, она была старше меня на восемь лет. – Грэгори помолчал, глаза его сверкнули. – Я был в замешательстве, когда случайно услышал оброненную кем-то фразу о ее любовной связи с младенцем, я… – Грэгори опять пожал плечами. – Боюсь, я повел себя ужасно. Не буду рисовать вам полной картины, но мне повезло, и я не попал за решетку за драку да еще и со словесным оскорблением. Последовавшая за этим сомнительная слава доставила мне немало хлопот, друзей привела в ужас. Все были поражены, но только не та дама. Дело замяли, но я многому научился, и прежде всего – держать себя в руках. За мной еще долго ходили по пятам газетчики в надежде, что я повторю ошибку. Они никогда не упускают шанс напомнить читателям о вашем прошлом, лишь бы появился предлог.