– Впереди будут пустоши. Там практически никто не живет. Нужно запастись теплой одеждой, – предупредила Карел.

То, что в горы нам придется идти пешком, я уже знал. Торус собирался отоспаться во время нашего отсутствия за всё время пути. Я не был уверен, что вернусь. По крайней мере, что вернусь вместе с Карел и тем же путем. Самым сложным, по моим ожиданиям, было найти ту тропу, о которой упоминал отец. Они с мамой обещали помочь отыскать её. Нужно было лишь немного перенастроить иллюзор. Этим я и занимался оставшиеся дни. Одной рукой это делать было не очень удобно. Карел помогала, чем могла.

Мама упоминала о магических и псионических щитах, оберегающих пещеру. Тогда с ними были Тальцус и Ахельцесс – лучшую пробивную единицу через все возможные щиты было сложно представить. Сможем ли мы с Карел подойти к пещере? Придется постараться.

Для меня дороги назад не было. Только вперед. Если я застану там Ранцесса, у меня появится мизерный шанс. Возможно, он поймет? Если в пещере еще есть тот артефакт… хотя бы то, что от него могло остаться за эти годы – шансов будет больше.

Закупившись провиантом и теплой одеждой в последнем городке перед горами, через двое суток мы приблизились к подножию гор. Когда Карел сказала «пустоши», я представил себе степь. Она до сих пор то и дело поднималась перед внутренним взором. Просыпаясь по утрам, я иногда удивлялся людям и деревьям вокруг. В городах находиться было тяжело. Яркие эмоции и чувства давили со всех сторон так сильно, что я старался не задерживаться среди скоплений масс людей надолго. Открывшиеся же пустоши озадачили меня. На стелящейся у подножия Мертвых гор равнине не росло и травинки. Изредка из серой как пепел земли торчал какой-нибудь полудохлый жалкий кустик. Почва хрустела под ногами, чуть ли не поскрипывая. Поверить в возможность того, что под ногами километры вокруг лежала зола, было сложно. То, что вокруг не задерживалась надолго ни одна живая душа, казалось закономерным. Здесь нечем было жить…

Мы медленно ползли мимо пологого подножия. Карел держала в руках иллюзор. Я вглядывался в серые камни с редкими порослями полуживого кустарника поверх её плеча.

– Кажется, там. Видишь выступ слишком правильной прямоугольной формы? – подал голос отец.

Я подался вперед. Не вижу я ничего…

– Да! Вон! – вытянула руку Карел. Я проследил за её пальцем. Что же в нем правильного и прямоугольного? – Давай туда!

Торус прибавил скорости, вздыхая. Держать цинн на скорости было намного проще. Положив иллюзор на сидение, Карел спрыгнула на землю и прошла чуть вперед. Несколько минут осматривалась. В конце концов, развернулась, крича:

– Тут есть намек на тропу. Ты уверен?

– Я был тут единственный раз в жизни. И ты прекрасно знаешь как у меня с топографией… - ответил отец. Карел, конечно, не могла его слышать.

– Вроде тут, – услышал я голос мамы.

– Тут, так тут. Завтра свяжусь.

– Будь осторожен, сынок, – предостерегла мама, и я потянулся к иллюзору. Карел возвращалась к цинну, зябко потирая плечи.

– Ты уверен, что хождение босяком по снегу прибавит тебе здоровья? – посмотрела Карел на мои ноги.

– У меня ноги так же как у тебя руки…

– Им холодно… - улыбнулась она, демонстративно сжимая ладони в кулаки передо мной. Усмехнувшись, я вылез из цинна. Её безуспешные попытки отвлечь меня становились все жальче. Я чувствовал приближение неотвратимого. Нутром чувствовал. Как Карел терпела меня последние дни, было просто удивительным. Попрощавшись с Торусом, я натянул телогрейку. К вечеру Карел накинула капюшон, а я шапку. Найти в последней деревне теплую одежду на меня получилось с трудом. О том, чтобы застегнуть найденный тулуп речи не было. Рука все еще висела в своем медицинском каркасе на перевязи. Придерживая правой рукой левый край безразмерной одежи, я шел и смотрел в спину псионичке.

Вокруг клубились обрывочные всполохи незнакомой энергии. В ней не было и намека на преобразованные стихии. Она не была псионической – той, что я чувствовал последние два года. Что-то ужасающе чужеродное самому моему существу мага ощущалось вокруг. И от этой чужеродности становилось страшно. С каждым шагом атмосфера становилось все более гнетущей. Когда стремительно начало темнеть, Карел натянула палатку. Наблюдая за ней, мне казалось, что она занимается палатками каждый день. Поужинав, мы забрались внутрь и затянули края. Согреть воздух внутри четких рамок было задачей первокурсника. Но как только изо рта перестал идти пар стало некомфортно жарко.

– Как рука?

Я обернулся, соображая.

– Да, давай ты туда. Лучше если твои локти во сне будут пихать меня в здоровую сторону…

Карел засмеялась и перебралась через меня на другую сторону. Мы лежали в тишине, слушая ветер за тканью палатки.

– Ты чувствуешь кого-нибудь наверху? – спросил я, потеряв надежду уловить чье-нибудь присутствие на горе.

– Нет. Вообще ничего не чувствую. Тут жуть такая…

– Жуть? – усмехнулся я. – Я то думаю, как обозвать эту энергию… Пусть будет жуть.