–  Поблагодари девушку, я ведь уже стала беспокоиться…

Через час оперативный работник доложил Градову по телефону, что находится в квартире концертного администратора С. И. Соколова, чья подпись стояла под распиской. Сотрудник сообщил, что, по словам соседей, Соколов три дня назад уехал с концертной бригадой и сегодня утром должен вернуться.

Усаживаясь в автомобиль рядом с лейтенантом, Градов спросил его: как голова, не кружится ли?

–  Нет, товарищ майор! Видите, я уже снял повязку.

Машина остановилась в переулке, не доезжая указанного сотрудником дома. Офицеры по одному вошли с черного хода в квартиру Соколова. В его комнате стоял широкий малиновый диван, по которому были разбросаны разноцветные подушки. На спинке дивана сидели куклы в ярких, пестрых костюмах. В углу на оленьих рогах висели узбекский халат и тюбетейка, а под халатом стояли восточные, с загнутыми носками парчовые туфли. Со стены из бесчисленных рамочек глядели? фотографии артистов. На противоположной стене были прикреплены кнопками концертные афиши всевозможных цветов и размеров.

На письменном столе почетное место занимал чугунный Мефистофель. Он сидел, закинув нога на ногу, и мрачно взирал на откидной календарь. Градов машинально перелистал календарь и увидел под сегодняшним числом запись: «9 утра у меня Егоров (предварительно созвониться)».

Соседи по квартире сообщили, что телефона у них нет. Майор немедленно отправил с черного хода оперативного работника за управляющим домом и понятыми. Когда те явились, он приступил к обыску. Прежде всего он решил найти какой-либо блокнот или тетрадку с записью телефонов. Ящики стола были набиты афишами, программами, сметами, счетами - словом, той бумажной трухой, без которой не обходится любой театральный администратор. Но когда перевернули на столе лист промокательной бумаги, то на обороте его заметили много карандашных записей: это были адреса и телефоны. Среди них не без труда отыскали и фамилию Егорова.

Мозарин спустился с управляющим в контору домоуправления, чтобы позвонить Егорову и сказать, что Соколов ждет его. Если Егоров спросит, кто говорит, он решил назвать фамилию артиста, фотография которого красуется на одной из свежих афиш. Скоро лейтенант вернулся: телефон Егорова не отвечал.

Соседи по квартире рассказали, что администратор поселился в квартире около полугода назад. Он - человек вежливый, но необщительный. По утрам изредка к нему приходят артисты, представители клубов. Обычно он уходит часов в одиннадцать утра и возвращается не раньше полуночи. Часто уезжает. Последние трое суток он домой совсем не заходил…

В комнате не было фотографии Соколова. И соседи обрисовали его: среднего роста, худощавый. Недавно отпустил тонкие усики. Ходит в кремовых габардиновых брюках и синем пиджаке. Иногда в зеленой шляпе, иногда в кепке. В дождливый день надевает заграничный непромокаемый плащ. Почти всегда таскает с собой тяжелые портфели с бесчисленными ремешками и пряжками. Их у него несколько: желтый, красный, черный… На отвороте пиджака какой-то театральный значок: лира и маска.

В прихожей раздался звонок.

–  Не наш ли Егоров пожаловал?
– сказал лейтенант и пошел открывать дверь.

Он увидел румяную молочницу с бидонами, в ситцевом платочке.

–  Я Соколову молока принесла!
– бойко скороговоркой сказала она.
– Дома?

–  Дома, заходите, - пригласил ее Мозарин.
– Соколов нас предупредил. Он в ванной, купается.

–  На здоровье!
– воскликнула женщина, входя в переднюю.
– Он сам мне наказал принести сегодня полтора литра.

–  Когда?

–  Да вчера еще!

Вчера? Но, по словам соседей, Соколова уже три дня не было дома… Офицер переглянулся с майором.

–  Вот видите, - обратился лейтенант к Градову, разводя руками, - а Соколов божился, что вчера его не было дома.

–  Может, кто из его друзей, вроде нас, грешных, разыграл эту женщину и от его имени заказал молоко?

–  Ну я этому не поверю!
– возмутился Мозарин и спросил молочницу, нарочно неправильно описывая внешность администратора: - Соколов пузатый, круглолицый, с седой бородой?

–  Точь-в-точь! Он!
– подтвердила молочница, быстро наливая молоко в подставленный кувшин.
– До свиданья!

Значит, она и в глаза не видала Соколова! Лейтенант остановил ее и попросил показать документы. Молочница оказалась жительницей подмосковного поселка. Плача, она пояснила, что во дворе какой-то человек дал ей денег, попросил отнести молоко его больному приятелю Соколову и, если он дома один, спуститься вниз и сообщить об этом. Этот человек ждет ее во дворе.

Мозарин выпустил молочницу и велел сказать ожидавшему ее человеку, что Соколов принимал ванну и она задержалась.