Шрифт:
— Почему же глупость, — сказала Ванесса. Сама того не желая, она сочувствовала Серене. — Я тебе покажу основы.
— Правда? — искренне обрадовалась Серена. — Может, завтра? Ты свободна завтра?
По субботам Ванесса весь день отсыпалась, как вампир. Она вставала поздним вечером и шла в бар или в кино с сестрой или Дэном.
— Давай лучше в воскресенье, — сказала Ванесса.
— Хорошо, давай в воскресенье, — ответила Серена. — У тебя, наверное, полно дома всего такого, что нужно для съемок. Может, я подъеду к тебе, чтобы все это не таскать?
— Отлично, — согласилась Ванесса.
— Договорились, — сказала Серена.
Она помолчала. Ей очень не хотелось вешать трубку.
— Слушай, а вечеринка в старом здании Barneys разве не сегодня? — вспомнила Ванесса. — Ты что, не пошла?
— Не-а, — ответила Серена. — Меня не звали. Ванесса кивнула, переваривая услышанное.
Серену Ван дер Вудсен не пригласили на бал? Может, она лучше, чем Ванесса о ней думала.
— Хочешь, идем с нами, — неожиданно для себя предложила Ванесса. — Мы с сестрой будем в одном баре тут, в Уильямсбурге. Она играет в группе, у них выступление.
— С радостью, — ответила Серена. Ванесса продиктовала ей адрес «Пятерки и десятицентовика» — бара, в котором должна была играть группа, — и повесила трубку.
Жизнь полна неожиданностей. Сегодня ты ковыряешь в носу и жуешь пончики, завтра тусуешься с Сереной Ван дер Вудсен. Ванесса взяла красную футболку, натянула ее на себя и посмотрелась в зеркало. Она напоминала тюльпан. Тюльпан, из которого торчит темная, коротко стриженная голова.
— Дэну понравится, — сказала Руби, появляясь в дверях.
Она протянула Ванессе кроваво-красную губную помаду. Вамп.
— А Дэна сегодня не будет, — сказала Ванесса, ухмыляясь сестре. Она накрасила губы и подвигала ими, размазывая помаду. — Он ведет сестру на вечер для крутых.
Она еще раз взглянула в зеркало. Помада оттенила ее большие темные глаза, зрительно увеличив их еще больше. Футболка смотрелась ничего, стильно, даже кричаще и вызывающе.
Ванесса выпятила грудь и призывно улыбнулась своему отражению.
«Может, мне повезет, — подумала она. — А может, и нет».
— Я кое-кого позвала с нами, — сказала она сестре.
— Парня или девицу? — спросила Руби, поворачиваясь перед зеркалом, чтобы рассмотреть свою задницу.
— Девицу.
— Как ее звать?
— Серена Ван дер Вудсен, — пробормотала Ванесса.
— Та, чьи фотографии развешаны по всему городу? — одобрительно спросила Руби.
— Она самая, — ответила Ванесса.
— Крутая девица, с такой не соскучишься, — сказала Руби, втирая гель в тугие черные волосы.
— Может быть, — сказала Ванесса. — Скоро увидим.
Поцелуй в губы
— Чудесные цветы, — сказала Бекки Дорманд, учившаяся несколькими классами младше Блэр. Она чмокнула ее в обе щеки. — И очень сексуальное платье.
— Спасибо, Бекки, — сказала Блэр, проверяя, все ли в порядке с ее длинным зеленым атласным платьем. Тем утром у нее начались критические дни, но под это платье шло только облегающее белье. Блэр нервничала.
Мимо прошел официант, разносящий шампанское. Блэр взяла бокал и проглотила шампанское одним махом. Уже третья порция.
— Симпатичные туфли, — сказала Блэр.
На Бекки были черные сандалии на высоком каблуке со шнуровкой до самых колен. Они отлично шли к ее короткому черному платью с пышной юбкой и конскому хвосту, собранному на макушке. Бекки была похожа на балерину-наркоманку.
— Жду не дождусь раздачи сумочек, — взвизгнула Лаура Сэлмон. — Они от Kate Spade, да?
— Я слышала, к каждой прилагается презерватив, который светится в темноте. — Рейн Хоффстеттер прыснула. — Круто, а?
— Можно подумать, тебе он пригодится, — сказала Блэр.
— А тебе откуда знать? — насупилась Рейн.
— Блэр? — донесся робкий голосок.
Блэр обернулась и увидела малышку Дженни Хамфри. В своем черном платье она казалась живым чудо-лифчиком.
— Здравствуй, — хладнокровно произнесла Блэр. — Еще раз спасибо за приглашения. Получилось очень красиво.
— Тебе спасибо — за то, что мне их доверила, — сказала Дженни. Ее глаза уже стреляли по залу, где толпился народ, гремела музыка и стелился дым. Повсюду мерцали высокие черные свечи в стеклянных подсвечниках, украшенных павлиньими перьями и орхидеями. Дженни в жизни не видела ничего более потрясающего. — Боже, да я никого тут не знаю, — нервозно сказала она.