Закурив, она обратилась к Линли:

– На маскарад вырядились или куда?

– Я не на службе, – ответил он.

Оливия затянулась и выпустила очередное облако серого дыма.

– Бросьте, легавые всегда на службе.

– Возможно, но я здесь не как легавый.

– Тогда в каком качестве? Рядового гражданина? Навещаете больных в свободное время? Не смешите меня. Легавый – всегда легавый, на службе или нет. Так что вам нужно на этот раз?

– Просто поговорить с вами.

– И наручники не принесли? И не договорились о местечке для меня в Холлоуэе 13 ?

– В этом не будет необходимости, как вы увидите.

–Ладно, скажите мне, инспектор, сколько в наше время получит такой малолетний преступник за убийство собственного отца? Год?

– Срок приговора зависит от суда. И от мастерства адвоката.

– Значит, это правда.

–Что?

– Что это сделал ребенок.

– Вы, без сомнения, читали газеты.

Она затянулась, наблюдая за Линли поверх тлеющего кончика сигареты.

– Тогда зачем вы здесь? Наверное, вы должны праздновать, нет?

– Расследование убийства не слишком подходящий повод для веселья.

– Даже когда ловят плохих парней?

– Даже тогда. Я обнаружил, что плохие парни редко бывают настолько плохи, как мне бы того хотелось. Люди убивают по самым разным причинам, и обыкновенная злоба стоит на последнем месте.

Оливия опять затянулась, В ее взгляде, во всей позе сквозила настороженность.

–Люди убивают из мести, – непринужденно продолжал он, словно на лекции по криминологии. – Убивают в припадке ярости. Из алчности. Защищая себя.

– Ну, это уже не убийство.

– Иногда они оказываются вовлеченными в территориальные конфликты или пытаются вершить правосудие. Или бывают вынуждены покрывать другое преступление. А иногда от отчаяния, стараясь освободиться от каких-либо уз, например.

Она кивнула. Позади нее шевельнулся на стуле Фарадей. Линли видел, как черно-белая кошка тихонько пробралась на кухню и вспрыгнула на стол, где стала кружить между двух пустых стаканов. Фарадей, похоже, не заметил ее маневров.

–Бывает, люди убивают из ревности, – продолжал Линли. – Обуреваемые противоречивыми страстями, от одержимости, из любви. Убивают по ошибке. Выбирают одну цель, а попадают в другую.

–Да, думаю, такое случается. – Оливия стряхнула пепел в свою неизменную жестянку. Сунула сигарету в рот и руками подтянула ноги поближе к креслу.

– Что и произошло в данном случае, – сказал Линли.

–Что?

– Кто-то допустил ошибку.

Оливия коротко взглянула на газеты и, видимо, не пожелав отвлекаться, снова уставилась на Линли и уже не отводила глаз.

– Никто не знал, что Флеминг поедет в Кент вечером в прошлую среду. Вы знали об этом, мисс Уайтлоу?

– Поскольку я и Флеминга не знала, меня это интересовало меньше всего.

– Вашей матери он сказал, что летит в Грецию. Товарищам по команде сообщил то же самое. Сыну он сказал, что ему нужно уладить кое-какие крикетные дела. Но что собирается в Кент, он не сказал никому. Даже Габриэлле Пэттен, которая жила в коттедже и которую он, без сомнения, желал застать врасплох. Любопытно, не правда ли?

– Его сын знал, где он. В газетах писали.

– Нет. В газетах только написали, что Джимми признался.

–Это логический вывод. Если он признался в убийстве Флеминга, значит, должен был знать, что он там, чтобы сделать свое дело.

– Не стыкуется, – сказал Линли. – Убийца Флеминга…

– Мальчик.

– Простите. Да. Мальчик – Джимми, убийца – знал, что в коттедже кто-то есть. И этот кто-то действительно был предполагаемой жертвой. Но по соображениям убийцы…

– По соображениям Джимми.

– … этот кто-то в коттедже вовсе не был Флемингом. Это была Габриэлла Пэттен.

Оливия раздавила сигарету о жестянку. Посмотрела на Фарадея, он дал ей другую сигарету. Оливия закурила и затянулась.

– Как вы до этого додумались? – наконец спросила она.

– Потому что никто не знал, что Флеминг едет в Кент. А убийца Флеминга…

– Мальчик, – оборвала его Ливия. – Почему вы все повторяете «убийца Флеминга», когда знаете, что это мальчик?

– Извините. Сила привычки. Скатываюсь на полицейскую терминологию.

– Вы же сказали, что вы не на службе.

– Так и есть. Прошу извинить мои оговорки. Убийца Флеминга – Джимми – любил его, но имел все основания ненавидеть Габриэллу Пэттен. Она оказывала разрушительное действие. Флеминг ее любил, но в его чувства их роман вносил сумятицу, которую он был не в состоянии скрыть. Кроме того, роман грозил Флемингу огромными изменениями в жизни. Если бы он и в самом деле на ней женился, жизнь его переменилась бы самым коренным образом.