– А что с прессой, Томми?

– Прикидываю, как лучше их использовать. Они живо интересуются нашей историей.

– Будьте осторожны. Эти стервятники обожают налет скандальности. Смотрите, не подкиньте им ничего такого, что создаст предвзятое отношение к делу.

– Разумеется. – Линли повесил трубку. Вместе с креслом немного отъехал от стола и спросил, обращаясь к Нкате и Хейверс: – И каковы же наши дела?

– Пэттен чист как младенец, – сообщил им Нката. – Ночью в среду он был в клубе «Шербур», играл в какую-то хитрую карточную игру в отдельном кабинете с большими шишками. Ушел утром, когда уже молочники выезжали со своим товаром.

– Ты уверен, что это было в среду?

– Подпись членов клуба на счете. Счета хранятся шесть месяцев. Швейцару и нужно-то было, что просмотреть пачку за прошлую неделю и – вот он, в среду ночью, со спутницей женского пола. И даже без этих счетов они, я думаю, без труда запомнили бы Пэттена.

– Почему?

– По словам крупье, Пэттен почти каждый месяц оставляет за игорным столом одну-две тысячи фунтов. Поэтому его все знают.

– Он сказал, что в среду ночью выигрывал.

– Это так, крупье подтвердил. Но обычно он проигрывает. И пьет прилично. Носит с собой фляжку. В игровых комнатах пить нельзя, как мне сказали, но крупье было велено закрыть на это глаза.

– Кто были другие большие шишки за столом в ту ночь? – спросила Хейверс.

Нката сверился со своим блокнотом – темно-бордовым и очень маленьким, писал он в нем такого же цвета механическим карандашом, с помощью которого выводил изящные микроскопические буковки, не вязавшиеся с его крупной и долговязой фигурой. Нката назвал имена двух членов Палаты лордов, итальянского промышленника, известного королевского адвоката, предпринимателя, в сферу интересов которого входило все – от производства фильмов до торговли едой навынос, и компьютерного гения из Калифорнии, который находился в Лондоне на отдыхе и был более чем счастлив заплатить двести пятьдесят фунтов за временное членство и возможность сказать, что его обчистили в частном казино.

– В течение вечера Пэттен даже не прерывал игры, – сообщил Нката. – Он всего раз спустился вниз около часа ночи, чтобы посадить свою даму в такси, но даже тогда он лишь похлопал ее по заднице, передал заботам швейцара и вернулся к игре. Там и оставался.

– А Шепердс-Маркет? – спросил Линли. – Не отправился ли он туда развлечься?

Когда-то знаменитый район красных фонарей, Шепердс-Маркет находился на расстоянии пешей прогулки от Беркли-сквер и клуба «Шербур». Хотя в последние годы район пережил реконструкцию, до сих пор, бродя по лабиринту милых пешеходных улочек – мимо баров, цветочных лавочек и аптек, – можно было встретиться взглядом с одинокой прогуливающейся без дела женщиной и закончить день платным сексом.

– Мог, – ответил Нката. – Но швейцар сказал, что в ту ночь Пэттен приехал на своем «ягуаре», который подогнали к подъезду, когда он уходил. До Маркета он должен был бы дойти пешком. Там места для парковки не найти. Конечно, он мог поколесить по району, снять девицу и поехать с ней домой. Но это слишком сложно. – Оттягивая момент сообщения, Нката откинулся на стуле и снова потер свой шрам. – Благослови, Боже, колодку, – благоговейно произнес он. – И тех, кто ее ставит, и тех благословенных, кому ее ставят. В данном случае тех, кому ставят.

– Какое это имеет отношение к… – начала Хейверс.

– Автомобиль Флеминга, – сказал Линли. – Вы нашли «лотус».

Нката улыбнулся.

– А вы на лету схватываете. Скажу исключительно для вас: мне пора отмести мысль, что вы так быстро пробрались в детективы-инспекторы благодаря лишь своему красивому лицу.

– Где он?

– Где ему и следует быть, по словам сотрудников, которые постарались заблокировать его колесо. Стоит на двойной желтой полосе. На Керзон-стрит. Просто напрашивается на колодку.

– Черт, – простонала Хейверс. – В центре Мейфера. Она может быть где угодно.

– Никто не звонил с просьбой снять колодку? Никто не уплатил штраф?

Нката покачал головой:

– Автомобиль даже не был заперт, Ключи лежали на сиденье водителя. Она словно предлагала его угнать. – Он, видимо, обнаружил на галстуке пушинку, потому что нахмурился и щелкнул пальцами по шелку. – Если хотите знать мое мнение, есть одна кобылка, которая во что-то вляпалась, и зовут ее Габриэлла Пэттен.

– Она могла просто торопиться, – сказала Хей-верс.

– Но только не бросив вот так ключи. Это не спешка. Это заранее обдуманное намерение. Озаглавленное «Как лучше всего создать этим пустоголовым недотепам побольше трудностей».

– И нигде никаких ее следов? – спросил Линли.

– Я звонил и стучал во все двери от Хилл-стрит до Пиккадилли. Если она там, то залегла на дно, и все, кто что-нибудь знает, молчат как рыбы. Если хотите, можем установить наблюдение за автомобилем.

– Нет, – сказал Линли. – Сейчас она не собирается за ним возвращаться. Поэтому и оставила ключи. Изымите автомобиль.