– Эллисон, ну что ты. – Моллисон наконец-то забросил мячи обратно в плетеную корзину, сел в кресло и открыл пиво. – Он не думает, что я убил Кена. Да и зачем мне? Я просто молол чушь.

– Из-за чего вы поссорились? – спросил Линли и не дожидаясь деланно недоуменных возражений Моллисона, продолжал: – Мириам Уайтлоу слышала начало вашего разговора с Флемингом. Она вспомила, что вы упомянули о ссоре, сказали что-то вроде: «Давай забудем о ссоре и все уладим».

– На прошлой неделе во время четырехдневного матча в «Лордзе» мы немного погорячились. Обстановка со счетом была напряженная. На третий день – мы были тогда на автостоянке – я позволил себе замечание в адрес одного из игроков-пакистанцев, имея в виду не конкретного человека, а игру в целом, но Кен посчитал это расизмом. Ну и покатилось.

– Они подрались, – спокойно уточнила Элли-сон. – Там же, на стоянке. Гаю досталось больше. Два ушиба ребер, синяк под глазом.

– Странно, что это не попало в газеты, – заметила Хейверс. – При наших-то таблоидах.

– Было поздно, – сказал Моллисон. – Рядом никого не было.

– Значит, вы были только вдвоем?

– Точно. – Моллисон глотнул пива.

– А после вы никому не сказали, что подрались с Флемингом? Почему?

– Потому что это было глупо. Мы слишком много выпили. Вели себя как два идиота. Нам совсем не хотелось, чтобы это стало известно.

– И потом вы с ним помирились?

– Не сразу. Но в среду я позвонил. Я понял, что его выберут в английскую сборную на это лето. Меня тоже. Как вы понимаете, нам не обязательно было пылать друг к другу любовью, чтобы нормально играть, когда приедут австралийцы, но надо хотя бьт спокойно общаться. Все началось с моего замечания. Так что я решил, что первым должен сделать и шаг к примирению.

– О чем еще вы говорили вечером в среду? Он поставил пиво на столик и, наклонившись вперед, сцепил руки между коленей:

– О предстоящих играх с австралийцами. О состоянии поля в «Овале», о наших игроках.

– И на протяжении этого разговора Флеминг ни разу не упомянул, что в тот вечер поедет в Кент?

– Ни разу.

– И о Габриэлле Пэттен не упоминал?

–О Габриэлле Пэттен? – Моллисон в замешательстве наклонил голову набок. – Нет. Габриэллу Пэттен он не упоминал. – Он пристально смотрел на Линли, и чрезмерная невозмутимость этого взгляда выдавала Моллисона.

– Вы ее знаете? – спросил Линли. Взгляд его остался твердым.

– Конечно. Она – жена Хью Пэттена. Он спонсирует нынешние летние матчи. Но вы уже, наверное, и сами докопались до этой информации,

– В настоящее время они с мужем живут раздельно. Вы об этом знаете?

Моллисон на мгновение скосил глаза в сторону жены, а затем снова уставился на Линли.

– Не знал. Печально слышать. У меня всегда было впечатление, что они с Хью без ума друг от друга.

– Вы часто с ними виделись?

– Временами тут. На вечеринках. Иногда на матчах. На зимних соревнованиях. Они довольно пристально следят за крикетом. Раз уж он спонсирует команду. – Моллисон залпом допил пиво и принялся большим пальцем делать вмятины на жестянке. – Есть еще? – спросил он у жены, а потом сказал: – Нет. Сиди. Я сам принесу. – Вскочил и ушел на кухню, где стал шарить в холодильнике, приговаривая: – Ты чего-нибудь хочешь, Эллисон? За ужином ты чуть поклевала, и все. Тут аппетитные куриные ножки. Хочешь, дорогая?

Эллисон задумчиво посмотрела на измятую банку, которую муж оставил на кофейном столике. Он снова позвал, когда Эллисон не ответила, и тогда она сказала:

– У меня нет никакого интереса, Гай. К еде.

Он вернулся, открыл новую банку «Хайнекена».

– Вы точно не хотите? – спросил он у Линли и Хейверс.

– А матчи в графстве? – спросил Линли.

– Что?

– Пэттен с женой их тоже посещали? Например, они хоть раз ездили на матч в Эссекс? За кого они болели, если в игре не участвовала сборная?

– Они, кажется, из Мидлсекса. Или из Кента. Понимаете, это их родные графства.

– А Эссекс? Они когда-нибудь приезжали посмотреть на вашу игру?

– Вероятно. Поклясться не могу. Но, как я сказал, за играми они следили.

– А в последнее время?

– В последнее время?

– Да. Мне интересно, когда вы в последний раз их видели?

– Хью я видел на прошлой неделе.

– И где?

– В Гэтвике. Мы там обедали. Мои обязанности частично заключаются в том, чтобы ублажать спонсоров.

– Он не говорил вам, что разъехался с женой?

– Черт, нет. Я его не знаю. В смысле, близко. Мы говорили о спорте. Кому можно поручить первый удар в матче против австралийцев. Как я планирую расставить игроков. Кого наметили в команду. – Он глотнул пива.

Линли подождал, пока Моллисон поставит банку, и спросил:

– А миссис Пэттен? Когда вы видели ее в последний раз?

– Честно говоря, не помню.

– Она была на ужине, – сказала Эллисон. – В конце марта. – Видя замешательство мужа, она добавила: – В «Савое».