Шашка, два рыжих шнура — один к свистку, другой к револьверу, крест-накрест башлык, валенки.

Стоит…

Следит…

— Куда прешь? Что несешь? — набрасывается он на мужичка. — Не видишь — главная улица?

И спроваживает его в темный переулок.

А на главной улице свет, нарядные господа… Ни мужичков, ни рабочих…

Для рабочих есть темная и грязная окраина, для мужичков — Сенной базар с вонючим постоялым двором.

А здесь — центр.

Здесь! — магазины.

Здесь — клубы.

Здесь — мужская классическая гимназия.

Мухомор и Самоха остановились.

В окнах гимназии было темно.

— Пойдем, — тихо сказал Мухомор.

Вошли в калитку. Быстро пробежали по асфальтовой дорожке и очутились у парадных дверей.

— Открыто! — удивленно и радостно шепнул Самоха. — Вот удача. Теперь не надо и в окно лезть. Шмыгнем?

Скользнули в знакомое неприветливое помещение. Широкая лестница, раздевалка и коридор.

Постояли, прислушались.

— Бом! — ударили в коридоре часы.

— Половина какого-то, — шепнул Мухомор, — наверно, десятого…

— Интересно, Аким спит или нет?

— В том-то и дело… Давай снимать сапоги.

— Понесем их в руках или как?

Посоветовавшись, решили сапоги взять с собой.

— Ключ бы, а?

— Иди… Тсс…

На цыпочках, вдоль коридора, Самоха и Мухомор двинулись в путь. Вот восьмой, вот седьмой класс. Вот шестой… Вечером гимназия совсем не такая. Днем противная, а сейчас страшная. В окна с улицы падал свет. На полутаинственные квадраты… Паркет чуть скрипит. Малейший шорох далеко уносится по коридору.

— Тсс… — остановился Самоха, — у Акима, кажется, свет…

— Да… Не спит, старая кочерга…

— Ключ у него всегда на веревочке… На гвозде…

— Знаю…

— Прячься!

— А ты?

— А я звякну, — сказал Мухомор, вынимая ножичек. — Я знаю как…

Самоха осторожно вошел в пустой класс, стал за доску. Ждет…

Мухомор поскреб ножичком электрические провода, соединил их — и вдруг у Акима мелко задребезжал звонок.

Миг — и Мухомор рядом с Самохой.

— Слышишь? Идет.

В коридоре скрипнула дверь, раздались тяжелые шаги Акима. Он поспешно пошел к парадному и забурчал:

— Кого это принесло? Ишь, звонит. А чего звонит? Сейчас! — крикнул на весь коридор Аким и скрылся за поворотом.

Только скрылся, как Самоха — кошкою к нему в сторожку, цап с гвоздя ключ и обратно в класс.

— Есть! — показал он Мухомору. — Сцапали.

А Аким был уже у парадного. Взялся за ручку двери, а дверь открыта. Выглянул наружу. Никого нет.

— Балуются сорванцы, — сказал он сердито, думая, что это звонили уличные мальчишки. — Поймать бы да отзвонить вас, негодяев, за уши… — И пошел обратно.

Шел и ворчал:

— И я тоже хорош… Сорока старая. Как же я дверь-то оставил открытой?

Когда Аким скрылся, Мухомор и Самоха осторожно оставили класс. Один за другим, на носках, они двинулись вдоль коридора.

Вот коридор свернул влево, вот еще поворот, а вот и массивная дверь в домовую гимназическую церковь.

Вставили ключ, осторожненько налегли…

— Зонн!.. — мелодично запел замок, и дверь бесшумно подалась…

Скользнули, как тени, в пустую церковь, волнуясь, притворили за собой дверь и остановились.

В церкви было темно и мрачно. В дальнем углу слабо мерцала лампада. Где-то царапала мышь.

— Давай скорей, — торопил Самоха. Он испугался немножко и подозрительно посмотрел вокруг. Стараясь скрыть смущение, сказал:

— Молодцы мы, да? — И вытащил из-за пазухи большие щипцы. Волнуясь и мешая Мухомору, стал он отрывать от стены церковную кружку.

— Да уж давай я сам, — сердито ворчал Володька. — Ты лучше возьми лампаду. Свети.

Самоха отдал щипцы и направился в глубь церкви. Искоса посмотрел на какого-то «чудотворца», изображенного во весь рост, отвернулся, быстро схватил лампаду и вернулся к Мухомору.

— Ну вот, хорошо, — прошептал Мухомор.

А через минуту радостно:

— Есть! Вырвал гвоздь!

У другого гвоздя наскоро обломили шляпку, и кружка бесшумно сползла со стены.

— Тяжелая! — сказал Мухомор. — Тут не только те деньги, что мы собрали. Тут больше.

— С процентами, — хихикнул Самоха. — Давай! Пошли! Быстро! Я — кружку, а ты бери мои сапоги. Тихо…

Ящерицами по коридору, в раздевалку, сунулись к парадному, а оно… оно…

— Вот это так штука! — шепнул Самоха. — Аким выходил да и запер на ключ.