Майору Кострову и приданной ему партизанской роте, называемой у югославов четой, был выделен участок возле дороги: лысая, без единого деревца скала — по расщелинам ее ползли наверх нити дикого хмеля и еще каких–то стелющихся растений.

Костров и командир четы склонились над картой.

— Высоту–то удержим, но какими силами? — раздумчиво проговорил Костров.

— Сил хватит, друже, — отозвался командир четы, назвав себя Драгомировичем. — На всех хватит — и против усташей, и против швабов…

— Хватит ли оружия, боеприпасов?

— Хватит и много–много оружия! — он показал на горы. — Не будет оружия, кончатся патроны, камни пустим в ход. Камни тоже бьют. Смерт фашистам, свобода народу! — воскликнул командир четы, сверкая стеклами пенсне.

"С ним особенно много не навоюешь", — посомневался Костров, а вслух проговорил:

— Негоже как–то в наш век камнями биться, совсем неприлично.

— Камни для нас были спасением, — горячо стоял на своем югослав. Три года… Три года ратовали. Укрывались камнями, лежали на них и бились камнями. Спросите у друже Тито.

В войну Костров был наслышан о маршале Тито, о его личном бесстрашии и несгибаемой воле, и теперь по тому, как командир партизанской четы назвал его ласково — друже, донял, что к своему главнокомандующему югославы относятся почтительно, почти родственно. Порывался спросить, а где находится маршал Иосип Броз Тито, но неожиданно позади себя услышал шорох и обернулся: перед ним стояла увиденная на плато девушка, дочерна загорелая, красивая. Правда, ее милое лицо немножко портил большой рот. На ней были коричневые, под цвет багрянца гор, штаны и куртка. Виновато переминаясь, она в первую минуту не знала, что сказать, лишь глаза, огромные и темные, как маслины, глядели на майора удивленно и располагающе. Потом вдруг заговорила быстро, будто стараясь залпом выпалить все, что думала.

Она сербка, зовут ее Милица, связная в отряде и воюет третий год, с той поры, как германцы оккупировали ее родной край.

На вопрос майора, в чем она нуждается, Милица ответила:

— Дайте мне оружие! Вот это, — кивнула она на советский автомат, висевший на плече у Кострова.

— А стрелять из него сумеете?

— Смогу.

— И не страшно? — пытал Костров, хотя и сознавал неуместность этого вопроса.

— Когда швабов убивать… совсем, совсем не страшно, — мотает она головой.

Только сейчас майор Костров увидел на ее лице сбоку, пониже уха косой рубец от зажившей раны. "Славная дивчина, храбрая. А вдруг опять ранят или?.." — Костров свел взгляд на укромно стоявшую у машины Верочку, нахмурился, боясь даже в мыслях представить ее гибель.

— Нас много, и мы управимся одни, — говорил он Милице. — Вам нельзя лезть в пекло. Нельзя. Идите вон туда, — Костров указал рукой на машину, подле которой стояла Верочка.

Сдержанная усмешка мелькнула на лице сербки. Мгновением позже лицо ее посуровело, темные большие глаза смотрели из–под бровей требовательно.

— Дайте мне оружие!

— Вам нельзя подвергать себя опасности, — повторял неумолимый майор.

— Дайте ваше оружие, — настаивала она.

Милица не отходила, вперив в него глаза, уважительные, почти ласковые, будто этим хотела пронять и разжалобить майора.

Не утерпела приблизиться и Верочка. Она и Милица невольно переглянулись. "Ну и отчаянная! Такая не пропадет", — откровенно завидуя ей, подумала Верочка. И эта куртка, ладно облегающая ее статную фигуру, и штаны с напуском, перевязанные у башмаков, и пилотка с матерчатой красной звездой — все очень нравилось Верочке.

Милица не переставала домогаться оружия у Кострова. Смотрела на него, как завороженная, и не отходила ни на шаг: куда Костров, туда и она, посверкивая горящими глазами. "Какая же навязчивая! И чего миндальничает Алешка, тоже мне, приличие соблюдает, любезничает…" — осерчав, вновь подумала о Милице Верочка, и эта мысль уже мешала осознать опасность, грозящую вон оттуда, с дороги.

— Идут. Приготовиться к бою! — лихорадящим, сорванным голосом вдруг гаркнул Костров.

Верочка, испуганно озираясь, спросила:

— Где?

— Вот… вон туда смотрите! — приковал он ее и Милицы внимание к придорожным кустам.

Действительно, из придорожных бронзовых по осени веток выползали солдаты в серых касках, в пепельно–зеленых куртках, похожие на ядовитых змей. Верочка подумала в нерешительности: "Что же делать? Укрыться или сидеть у рации?" — и начала пятиться.

— Вера… Верочка, ты куда? — вдруг остановил ее Алексей. — Не отходи от меня, слышишь? Ни на шаг не отходи! Милица, а тебя куда понесло? Не лезь на скалы, пулей снесет. Иди сюда. Втроем…