Шрифт:
— Тыз!!!
Зенитчики выскочили на площадку как раз для того, чтобы полюбоваться страшным и величественным зрелищем. С площадки были хорошо видны портальные краны, разгружавшие контейнеровозы в порту, на них должны были тоже сидеть зенитчики — и как раз в этот самый момент с неба ударил поток огня — пульсирующий красным поток ударил в основание одного из кранов — и кран, словно подрезанный под корень цветок, начал клониться к воде, содрогаясь в агонии. А вверху, в иссиня-черном враждебном небе, один за другим повисали пылающие огнем шары — ловушки, отвлекающие на себя ракеты…
— Ур!!!
Зенитчики выстрелили одновременно — из шести или семи пусковых установок разом, так что место пуска разом окуталось плотным облаком едкого, ядовитого дыма стартовых двигателей. Один из зенитчиков — ишак, прокляни его Аллах — умудрился выстрелить так, что огненная комета, не пролетев и десяти метров, ударила в один из козловых кранов, вспыхнула огненно-красным цветком, рассыпая вокруг осколки, пламя и ядовитый дым…
Попадание почувствовали все — самолет тряхнуло, как будто на большом ухабе, и двигатели взвыли как сумасшедшие, — а потом в грузовом отсеке загорелся красным транспарант «авария». Хуже того, обе ракеты поразили двигатели по правому борту, полностью разрушив один из них и повредив второй. Первый двигатель вспыхнул, второй еще держался — хотя от него тянулась тонкая струйка дыма…
— Попадание! Двигатель-один уничтожен, двигатель-два поврежден…
Приборная доска вспыхнула красным разноцветьем перед глазами. Красный в авиации — символ беды…
— Отстреливай вооружение!
Хлопнул пиропатрон, отбрасывая в набегающий поток воздуха массивную коробку — подвеску из восьми ПТУР. Через тридцать секунд она взорвется — сработает самоликвидатор.
— Топливопровод шунтирован!
Хлопок — и пиропатрон выбросил огнегасящую смесь прямо в двигатель, моментально погасив пожар. Самолет все больше кренило вправо…
— Дотянем?
— Нет. Давай курс на старый аэропорт. Если и дотянем — так только туда.
— Там же…
— Иного выхода нет. Передай «Прибой» [171] нашим, они должны быть на подходе. Может быть, успеют…
Каффрия, долина Бекаа
Поздний вечер 30 июня 1992 года
— Мы с вами пойдем!
— Да что за… — старший Попейвода едва сдержал руку, хотел уже наградить своего младшего солидной затрещиной. Несколько раз глубоко вдохнул, задержал дыхание и выдохнул — старый, помогающий унять раздражение прием…
171
«Прибой» — означает сигнал бедствия, то же, что и «Мэйдэй».
— Куда вы собрались, сидите тут, и все, вам сказано! Только вас там и не хватало! — говорить громко было нельзя, а шепотом получалось неубедительно, отчего старший Попейвода злился на младшего еще больше.
— Мы с вами пойдем, — упрямо повторил младший, — у нас две винтовки, мы их в бою, между прочим, взяли!
Старший Попейвода пожалел, что не отобрал винтовки вовремя. Хотя… военный трофей — это святое, даже у сына нельзя силком отбирать. Да и бесполезно с ним — не останется ведь здесь добром, сам пойдет, и соседский пацан тоже пойдет. Наделают делов, потом не расхлебаешь. Лучше уж у себя за спиной…
— Бать, ты ж меня учил, — почувствовав колебания в отце, умело додавливал младший.
— Бес с тобой, — сдался старший, — только тихо. Не стрелять, если мы не начнем, понял?
— Понял, батя…
— И еще, — старший наклонился к самому плечу младшего, — этот, с вами, он…
— Он нас сдать зараз мог, — твердо ответил младший, — возможности были, крикнул, и все. Не сдал….
— Горазд! — подвел итог отец. — Ты сказал. Присматривай за ним. И тихо мне делай, только услышу, потом на задницу не сядешь.
— Хорошо, батя… — пробурчал Попейвода-младший.
На сей раз шли уже перебежками, один за другим.
Перемахнули забор — так, как это могут делать только казаки — как птицы, раз — и там, одним простым и сильным движением человека, с детства привычного взлетать в седло коня. На дворе Попейвода-старший показал рукой — залечь. Сам с двумя старшими казаками на подстраховке, зажав в руке обратным хватом нож, нырнул в черный зев лабаза — террористы не удосужились его закрыть…
Казалось, ничего не произошло — не мигнул весело горевший в окне свет, никто не заорал, не посыпалось серебристым водопадом разбитое стекло. Просто минуты через три Попейвода-старший вышел, махнул рукой пацанам — «ко мне». На плече у него уже висел легкий британский пистолет-пулемет — как и все британское оружие, по-идиотски сделанный, с магазином, вставляемым сбоку, а не снизу, как у людей.
— У вас к вашим пукалкам патронов сколько есть?
— Две и у Мишки три — пять обойм, — за всех ответил Сашка.